Оглавление с картинками и входом во все тексты:

2007 год        2008 год          2009 год 

Счастья Вам и Любви!

Любовь Кобры

   Она была чёрной южной коброй, представительницей одного из самых интересных и малоизученных видов змей.

   Эта Чёрная Кобра жила в одном из сохранившихся лесных массивов на юге Индии. Она была ещё молода. Её чёрное гибкое тело обладало необъяснимой, магической красотой. Мягкая пластика медленных движений, молниеносная стремительность – быстрых! Блеск чёрной кожи самого густого, «космического» оттенка. Вытянутые зрачки её глаз  окружала красная оболочка. Её облик – гипнотизировал.

   Когда мать Чёрной Кобры научила её всем премудростям змеиной жизни, она сказала дочери:

  -- А теперь послушай главное. Ты готова?

  -- Да.

  -- Запомни: бойся Любви! Бойся пуще всего на свете. Поняла?

  -- Да.

  -- Теперь – прощай.

   Мать Чёрной Кобры уползла, не оглянувшись, и исчезла из её жизни навсегда.

   Однажды Кобра увидела на полянке под деревом странного птенца. Похоже, он выпал из гнезда. Тоненькие ножки, тело в пестром пуху и этот дурацкий хохолок на макушке. А ещё – глаза, большие и доверчивые. Когда Кобра поняла, что влюбилась, было уже поздно.

   Оказалось, что птенец остался один. Оба его родителя погибли в неравной схватке с какой-то хищной птицей, а птенец выжил.

   Кобра взяла его под свою опеку. Она научилась добывать для него личинок и земляных червей, приносила птенчику съедобные семена растений. Сделала для него под деревом специальное укрытие.

   Они быстро научились понимать друг друга. Вместе им было хорошо и легко.    

   Кобра оберегала птенца от разных напастей. Обычно  птенец спал окружённый тремя рядами колец её чёрного тела.

   Птенец рос. Пришла ему пора учиться летать.

   В темноте ночи Кобра схватила в гнезде взрослую птицу того же вида, что и её птенец и потащила к себе.

   Здесь, держа пойманную птицу скрученным в тугое кольцо хвостом, Кобра сказала бедняжке:

  -- Ты должна научить его летать. Два твоих птенца уже начали летать, и у них неплохо получается. Ты должна научить и его. У тебя нет выбора – глаза Кобры ярко сверкнули и слова больше были не нужны.

   Когда Кобра увидела, как её Птенчик сам скользит по воздуху, там, в вышине – она узнала то, о чём ей не рассказывала мать: змеи умеют плакать.

  -- Пока ты и твои птенцы живут на моей территории – вы находитесь под моей защитой, – сказала Кобра птице, научившей летать её Птенчика.

   Птенцу с хохолком можно было ничего не бояться: одно присутствие Чёрной Кобры где-то поблизости - отбивало любое желание на него посягать. Лишь однажды Кобра применила силу: звонко щёлкнула кончиком своего хвоста по голове слишком любопытной мартышке. До укуса дело не доходило ни разу. И не могло дойти…

   Но кобры тоже делают ошибки…

   Чёрную Кобру сумел обмануть человек. Этим солнечным утром она вдруг увидела, что ловец птиц держит в руке её Птенчика!.. Рядом стояла клетка из тонких металлических прутьев. В клетке сидели два птенца того же вида.

   Кобра размышляла лишь мгновение. Её бросок был безупречен. Её яд не оставлял надежды. И ей самой – тоже. Она знала, что может смертельно укусить только однажды. Чтобы сразу умереть.

   Сражённый ядовитым выстрелом ловец птиц выпустил из рук Птенчика и упал замертво. Падая, он помял своим телом клетку, и два птенца той птицы, что учила Птенчика летать – тоже оказались на свободе.

   В длинном теле Чёрной Кобры ещё теплилась жизнь… Птенец сидел около её головы и смотрел в заволакивающиеся пеленой красные глаза.

  -- Не стоило мне… - её мысли уходили…

   Тяжёлым змеиным шёпотом она выдавила из себя последние слова:

Драконье пламя

  -- Так, отлично! Теперь – пламя, - Таня Селивёрстова теребила в руке остаток белого мелка, которым только что дорисовала последний зуб большого зелёного дракона, разлёгшегося на асфальте. Она любовалась их с Мишей работой.

   -- Давай красный, жёлтый, оранжевый, - сказала девочка, повернувшись к своему пятилетнему соавтору.

   Тот ковырялся в коробочке с мелками, потом вытряхнул из неё всё, стал выворачивать карманы, но нужных цветов так и не нашёл.

  -- Что, совсем ничего? – разочарованно спросила Таня.

  -- Да, ничего… – огорчённо ответил Миша, - Тогда на тигра всё ушло, ничего не осталось…

  -- Ух… А как же дракон без пламени? – спросила Таня. - Без пламени драконов не бывает.

  -- Драконов вообще не бывает. Хотя, получилось ничё… - К ним вразвалочку подошёл пятнадцатилетний Витёк из третьего подъезда, хулиганистый парнишка, любивший задирать всех без разбора – от старушек на лавочке до постовых ДПС, из-за чего время от времени попадал в разные переделки.

  -- Почему это не бывает? – Таня Селивёрстова смотрела на Витьку с подозрением. Эту семилетнюю девчонку в большом петербургском дворе, как и Витька, знали все. Её уважали за прямой характер, умение выслушать и поддержать.  А ещё Таня была выдумщицей и здорово рисовала.

  -- А потому – вымерли ваши драконы, вместе с динозаврами. Га-га-га! – Витька громко заржал.

  -- Глупости! – рассердилась Таня, - Драконы должны быть, и у них обязательно должно быть пламя… ведь они не динозавры… - резонно добавила она.    

  -- Ладно, мучайтесь дальше, - сказал Витёк и сплюнул сквозь зубы на асфальт, как раз на то место, где из раскрытой пасти большого крылатого дракона должно было исторгаться пламя.

  -- Ну, что, Миша? – спросила Таня у своего обескураженного товарища.

  -- Не знаю…

   Вдруг мишина мама позвала его домой, и Таня осталась возле недорисованного дракона одна.

   В Петербурге полыхала золотая осень, суббота чуть-чуть склонилась за полдень.

  -- Ну, ладно, я покажу вам и дракона, и пламя, - тихо, но уверенно сказала девочка самой себе.

   Выйдя из двора, она отправилась прямёхонько в большой книжный магазин, располагавшийся через три квартала.

   Войдя внутрь через стеклянные двери, Таня попала в мир, пахнущий типографскими красками, клеем и ещё чем-то интересным. Немногочисленные покупатели не спеша ходили среди книжных полок, снимали и листали то одну, то другую книжку…

   Таня быстро нашла зал сказок, вошла в него и остановилась посредине. Прямо перед собой она увидела большую книжку: «Энциклопедия для детей. Всё о Драконах». На обложке красовался летящий в облаках над горными вершинами синий дракон. Из его пасти извергалось ярко-красное пламя.

  -- Ну вот! – удовлетворённо сказала девочка. Она взяла книгу.

   Таня не знала, сколько прошло времени, и опомнилась лишь, когда книга вдруг закончилась. Она с трудом вернулась из того удивительного мира обратно в книжный магазин.

   «Но там ничего не сказано про то, как я смогу найти дракона» - подумала она с досадой.

   На улице, вроде бы, ничего не изменилось: так же ярко светило осеннее солнце, люди суетливо двигались – каждый к известной лишь ему одному цели, на дороге шумели машины.

  -- Хм! – Девочка громко хмыкнула, но никто этого не услышал. Она постояла немного, размышляя – в какую сторону повернуть, и решила идти налево. Она брела, куда несли её ноги, и пыталась понять, как сможет найти дракона. Вдруг прямо пред её носом в переулок медленно свернул большущий автобус с изображением головы дракона на борту. Из его красной пасти торчал длинный язык пламени.

  Таня побежала за автобусом, а тот вскоре остановился. Из него стали выходить здоровенные мужчины в спортивных костюмах, кроссовках и с огромными сумками. Тут Таня заметила, что над драконьим огнём на стенке автобуса был нарисован большой оранжевый мяч.

  -- Ребята! – громко закричала Таня, - А вы баскетболисты?!

  -- Да! Да! – несколько парней остановились и смотрели на удивительную девочку.

  -- Ух, ты, какие вы большеханские!

   Им понравилось искреннее восхищение, и они заулыбались.

  -- Ребята, скажите, а где я могу увидеть этого дракона? – Таня ткнула пальцем в сторону автобуса.

   Парни смущенно засмеялись и потихоньку потянулись вслед за теми, кто уже скрылся в дверях большого серого здания.

  -- В зоопарке, наверное… - сказал один из баскетболистов с усмешкой.

  -- Точно… - Таня задумалась… и – решила ехать в зоопарк.

   Ленинградский зоопарк был одним из её любимых мест в городе, правда, бывать там доводилось нечасто.

   Стоя у кассы, Танюша поняла, что денег на билет не хватает. Она постучалась в окошко и начала:

  -- Тётенька, а…

  -- Проходи, - почему-то сразу ответила кассирша и вручила девочке какой-то необычный билет, по которому её и пропустили внутрь.

  Таня вспомнила про то, что искала, когда обошла всё, что только было можно.

  -- Ой, пора домой возвращаться…

   Драконов в зоопарке не было.

   Вечером они ужинали вдвоём с мамой: папа дежурил, был «на сутках», как говорили взрослые.

  -- Мама, а где можно найти драконов? – спросила Таня.

  -- Я знаю, что драконы водятся на острове Комодо.

  -- Правда? Вот здорово! А где это?

  -- Кажется, в Индонезии. Только, это не тот дракон, что в сказках, это зверь наподобие очень-очень большой ящерицы.

  --У-у… - грустно выдохнула Таня, - Ненастоящий мне не подходит.

   Таня проснулась ранним утром. Мама собиралась на смену. Девочка выскочила в коридор.

  -- Всё-таки проснулась, непоседа. На кухне записка про еду: где чего лежит – разогреешь. Пойдёшь гулять – только во дворе, слышишь? В обед придёт бабушка, а вечером папа вернётся. До свидания, красота моя, беги в постельку.

  Тане не спалось. Она долго сидела на кровати, обхватив руками согнутые ноги. А потом оделась и вышла на улицу.

   Город ещё досматривал свои сны, утро медленно протискивалось сквозь щёлку с одной стороны неба. Вокруг было тихо и пустынно.

   Таня не знала, куда идти, и села в трамвай. Водитель оглянулся на вошедшую девочку в пустом салоне, помолчал немного, а потом закрыл двери и поехал дальше.

   Через несколько остановок Таня вышла. Она соображала, где находится, а потом пошла к Неве.

   Большая тихая река поблёскивала в своих суровых каменных берегах.

   Девочка подошла к гранитному ограждению и решила спуститься по лестнице к воде.

  -- Ах! – внизу на широких каменных ступенях стоял большой дракон!

   Таня неслышно подошла к нему и тихонько коснулась его зелёного чешуйчатого хвоста:

  -- Здравствуй!

   Дракон повернул свою большую зубастую голову и посмотрел на девочку:

  -- Ой! – сказал он.

  -- Ух, ты! – Таня сияла и подпрыгивала от радости.

  -- Как ты здесь очутилась? – спросил Дракон в недоумении, его голос был сочным и низким.

  -- Просто. Пришла… - ответила Таня.

  -- Ты не должна была прийти – я чувствую, где не должно быть людей, - говорил Дракон недовольно.

  -- Ты что, боишься людей?

  -- Я стараюсь с ними не встречаться. Все мы стараемся…

  -- А почему? – спросила Танюша.

  -- Люди нас не понимают… - ответил Дракон обиженно.

  -- Да… - сказала Таня, вспоминая, что прочла в книге «Всё о Драконах».

  -- Ты побудешь со мной? – спросила девочка.

  -- Да, - ответил Дракон.

  -- Меня зовут Таня, мне семь лет. А как тебя зовут?

  -- Меня зовут Флайр.

  -- Какое замечательное имя!

  -- Да, мне тоже нравится.

  -- Флайр, сделай, пожалуйста, пламя! – Таня всплеснула руками.

  -- Пламя… - Флайр замялся... – Я не умею…

  -- Как? Ты ни разу не пускал пламени? – Таня не верила тому, что услышала.

  --Нет, - ответил Флайр чуть не плача.

  -- Да ты сможешь, только постарайся. Ты, наверное, ещё молодой дракон?

  -- По-драконьим меркам даже очень! – довольно сказал Флайр.

  -- А сколько живут драконы?

  -- Три тысячи лет, примерно.

  -- А сколько тебе лет?

  -- Сто пятнадцать.

  -- Фу, ерунда, - сказала Таня, - это всё равно что пятнадцать. Как Витьке…

   Таня вспомнила вчерашний разговор.

  -- А плавать ты можешь?

  -- Конечно!

   Флайр тут же мягко скользнул в воду и стал плавать в Неве, то погружаясь, то выныривая с громким фырчанием и брызгами. Таня радостно смеялась.

  -- Как здорово!

   Флайр выбрался на берег. Он резко взъерошил свои чешуйки, а потом вернул их в прежнее состояние – и стал совсем сухим.

   Танюша любовалась Драконом.

  -- А летать?..

   Флайр высоко поднял голову, резко расправил крылья и быстро поднялся в воздух. Всего за несколько широких взмахов он умчался прочь, скрывшись где-то за Васильевским островом.

   Таня уже стала думать, что он не вернётся… но увидела его снова. Дракон также быстро пролетел обратное расстояние от горизонта до лестницы у воды.

  -- Слушай, Флайр! А ты можешь меня прокатить?

  -- А ты не боишься? – строго спросил дракон.

  -- Что ты! Я и не мечтала о таком, - Таня тут же полезла на его шею.

   Они взлетели.

   Флайр носил девочку над центром Петербурга. Над Невой, Медным всадником и Невским проспектом… Они то опускались почти к самым крышам, то поднимались, исчезая в облаках.

   Сделав над городом несколько сложных петель, девочка и дракон опустились на крышу какого-то большого здания.

   Они сидели и молча смотрели вокруг. Таня повернула голову к Дракону. Он посмотрел ей в глаза. Вдруг он заметил, что её зрачки расширились! Таня оглянулась, потом снова посмотрела прямо в глаза Флайру, потом снова стала озираться.

  -- Что случилось?..

  -- Флайр… - сказала Таня сбивающимся голосом, - Я вижу в твоих глазах огонь, отражение… Но его нигде нет, вокруг нет огня!

  -- Да? – спросил Флайр.

  -- А-а!.. – прошептала Таня, - Значит он – внутри!

   Флайр внимательно смотрел на девочку.

  -- А ты можешь отвезти меня к морю? – вдруг спросила Таня.

  --Могу.  

   Когда они прилетели на пустынный берег Финского залива, было уже утро, светило солнце, и они молча брели вдоль по берегу.

  -- Флайр, а ты пробовал делать пламя?

   Дракон повесил голову:

  -- Да, и один раз у меня почти получилось… но были только искры…

   Таня рассмеялась:

  -- Ты точно сможешь, если постараешься. Так не бывает, чтобы дракон не мог пускать пламя!

   Вдруг откуда-то донёсся мелодичный трубный звук: «Тру-рууу!» А потом – снова: « Тру-рууу!»

  -- Меня зовут, - сказал Флайр, - Пора лететь. Я отвезу тебя домой и вернусь в свою страну, садись.

   Когда Таня и Флайр подлетали к танинному двору, Миша рядом с зелёным драконом без пламени рисовал большую синюю ракету. Витька, не вынимая руки из карманов, делал замечания и ногой указывал на огрехи в рисунке.

   Неожиданно все во дворе услышали звук мерных взмахов больших крыльев, подняли головы и…

   Флайр доставил Таню прямо к рисункам.

  -- Смотри, а ведь похоже! – сказал он.

  -- Знакомьтесь, это – Флайр, он дракон, и ему сто пятнадцать лет! Флайр, это – Миша, Витя… - девочка представляла всех, кто был рядом и кого она знала.

   Ошарашенный Витька стоял с раскрытым ртом и не мог произнести ни слова:

  -- А-а-п-п… - выдохнул он, то ли пытаясь что-то сказать, то ли просто закрывая раззявленный рот.

  -- Флайр – самый замечательный дракон! Он умеет плавать, летать и может пускать горячее пламя! – сказала Таня и прижалась к Флайру.

   Флайр повернул голову в танину сторону, понимая, что она ни капли не сомневается в том, что сказала. И он тоже перестал сомневаться. Набрал в лёгкие побольше воздуху и… медленно выдыхая, выпустил наружу яркий длинный язык красно-оранжевого огня!

  -- А-а-а! – Таня закричала от радости, бросилась Флайру на шею, потом слезла снова, прыгала и смеялась до слёз. 

  -- Ух, ты! – восторженно произнёс Миша. А Витька от потрясения сел прямо на асфальт.

   Пока зелёному дракону на асфальте дорисовывали пламя, Флайр ко всеобщему сумасшедшему восторгу выпустил огонь ещё несколько раз.

   Поднявшись в небо, Флайр быстро удалялся… Но потом вдруг развернулся и сделал круг над двором. На прощание он выдохнул в воздух большущий протуберанец, похожий не то на огненную стрелу, не то на язык самого Флайра, который у него, как и у многих драконов, напоминал заострённую букву «Т».   

  

…И больше – Никогда!..

   В этот раз заседание Главного Совета проводили в Стокгольме.

   -- …И поэтому – с этим пора кончать… М-м-м… Заканчивать – то есть прекращать!

   Когда Советник по стратегии Чиро Рисо произнёс эти слова, в зале повисла тишина.

   Двенадцать Советников Главного Совета Земли сидели за круглым синим столом и смотрели, кто – куда… на Рисо, сорокалетнего сухощавого мужчину с хулиганской искоркой в глазах, на висевшую над столом плазмосферу, на поверхности которой генерировались постоянно меняющиеся сложные узоры, на открывавшуюся со всех сторон за стеклянными стенами зала совещаний Скандинавской резиденции Совета панораму: острова, светлый вечер летнего Стокгольма…

  -- Но как?! – воскликнул, наконец, Скру Рёнланд, Советник по культуре…и понял, что это – не лучший аргумент.

  -- Очень просто, Скру! Всё в истории человечества когда-то было немыслимым: телеграф, пересадка сердца и управление погодой… и всё это однажды стало обыденным. Мы постоянно движемся вперёд – в этом наша сущность. Настал черёд сделать следующий шаг и отказаться от секса. Попрощаться с ним – он нам больше не нужен.

   Земля середины 21-го века стала, в общем… весьма комфортным миром. Было преодолено прежнее разделение. Бедность тоже ушла в историю, а медицина достигла невероятных высот. Человек сумел гармонизировать свои отношения с Природой, или… Он просто взял её под свой полный контроль.

   В центре новой Земли стояла кибербионика, и её удивительные достижения: эта наука позволила человеку овладеть тонкими, ранее малоизвестными энергетическими связями, и теперь – при помощи системы УльтраКомпов – компьютеров огромной мощности – процессы, происходящие на планете стали полностью подвластны человеку. Погода и транспорт, производство продовольствия и морские течения, изменение цен и болезни птиц… - всё  контролировалось и работало по заданной программе в соответствии с установками, которые закладывали люди. Все важнейшие решения на планете принимал избиравшийся каждый год заново Главный Совет.

   Воспроизводство человека теперь тоже было чётко организовано. Мужчина и женщина, пожелавшие иметь детей и соответствовавшие определённым условиям, могли в местном Центре Репродукции совместно с его специалистами решить, каким будет их будущее чадо. Выбранные пол и другие генетические особенности будущего ребёнка, скомпонованные на основе генных кодов обоих родителей – записывались на специальный энергоинформационный носитель. Затем женщина получала соответствующий заряд-программу, и – происходило зачатие.

   Сексуальная близость перестала быть необходимостью. Она быстро уходила в историю, ведь люди пришли к выводу, что секс делает их беспокойными, неразумными, заставляет делать много неоправданных поступков и непродуктивных действий. И он был объявлен сначала нежелательным, а потом – излишним. По миру одна за другой прокатывались мощные волны десексуализации: у людей с их согласия выключали все соответствующие внутренние механизмы и настраивали человеческий организм на функционирование без сексуальности. Технически стало возможным отключить человеческий секс во всём мире!

   Социально это тоже было подготовлено: люди по всей планете соглашались, что секс должен остаться в прошлом. Да, в общем, тех, кто до сей поры предавался ещё телесной любви, оставалось совсем немного: всего около миллиона человек. Подавляющее большинство из них решили тоже пройти десексуализацию в самое ближайшее время.

   И вот – Чиро Рисо рассказал Совету о том, что удалось, наконец, договориться и с самыми последовательными сторонниками секса – «сексоманами», как их прозвали несколько пренебрежительно. Теперь сексоманы «вняли голосу разума» и согласились пройти «десекс» в течение месяца.

   Рёнланд понял, что убедительно возразить не получится. Он сам, человек уже совсем не молодой, согласился на десекс после смерти жены и… время от времени с удивлением  замечал, что жалеет об этом.

  -- У членов Совета есть что-нибудь по существу: возражения, замечания, предложения? – Рисо обвёл всех взглядом.

   Рёнланд чувствовал, что решение о полном десексе будет принято Советом. Он поднялся.

  -- Пожалуйста, Скру! – Послушаем Советника по культуре, - Рисо передал ему слово.

  -- Все тысячелетия человеческой истории были не просто наполнены сексуальностью… Наша история, наша цивилизация и мы сами обязаны сексу своим существованием. Я не знаю, может быть, мы и вправду достигли такого этапа, таких высот, что секс стал нам мешать. Как сказал Чиро, мы на практике приближаемся к ангелам… Возможно… Но секс достоин того, чтобы уйти красиво! Понимаете?

  -- Не совсем, Скру, объясни, - попросила Гржбета Млынарчикова, Советник по координации.

  -- Последний человеческий сексуальный акт должен быть особенным.

  -- Интересно! Каким же? – Рисо живо этим заинтересовался.

  -- Ну, я думаю…- Рёнланд, не размышлявший об этом раньше, стал «оживлять» идею на лету, - Это должны быть двое молодых людей, любящих друг друга и готовых к рождению ребёнка – чтобы всё, по возможности, закончилось зачатием… И, думаю, это должны быть парень и девушка, которые ещё… - Рёнланд замолчал, подбирая слова.

  -- Мы поняли тебя, Скру! Ведь у всех нас ещё было это «ещё», да? – Рисо снова обвёл взглядом коллег.

  -- А как мы их найдём, если решим так поступить?.. – спросила Гржбета, - Мы управляем погодой, природой и экономикой, можем энергетически настроить организм, но мы всё-таки не управляем любовью!..

   Рёнланд задумался, а потом вспомнил про Фиону и сказал:

  -- Мы их найдём.

   Совет поддержал предложение Рёнланда. Но понял его как-то «по-своему»… Было решено не просто оставить эту пару последними людьми, не прошедшими десекс (чтобы провести над ними эту процедуру после их первой – и последней для всего человечества – ночи)… Совет пошёл дальше! Рёнланд этого не понял, но спорить не стал.

   Члены Совета сошлись на том, что прощание с сексом должно иметь планетарный масштаб. Поэтому парня и девушку, которые будут отобраны, решили подключить к всемирному энергополю с тем, чтобы транслировать происходящее на всю планету. Любой житель Земли получал возможность не только видеть происходящее, но и испытывать те же физиологические реакции и такие же сенсорные ощущения, что и эти молодые люди.

   Зачем это было нужно, если остальные земляне к тому моменту будут «отключены» от секса? Ведь механическое копирование сексуальных реакций, как доказали многочисленные эксперименты, не приводило к пробуждению утраченной сексуальности, а лишь вызывало чувство странного дискомфорта, как при лёгком, но досаждающем заболевании, навроде мигрени или диареи!

  «Может, потому они и пошли на это?» - думал Рёнланд. Впрочем, члены Совета сами признавали такой подход одной из причин своего выбора. В качестве основной причины почти все, в том числе и Чиро Рисо называли желание распрощаться с сексом «по-настоящему». Вроде как: «Устроим покойнику пышные похороны – он их заслужил».

  -- Будь что будет, - Рёнланд давно взял за привычку не мешать естественному течению жизни, и вносить свою лепту только, если чувствовал «сигнал изнутри». 

   …Рёнланд постепенно просыпался. Сверху звучала мягкая обволакивающая мелодия, потянуло бодрящим запахом свежесваренного кофе: дом Рёнланда, спроектированный в соответствии с законами кибербионики, готовился к пробуждению хозяина.

   Запах изумительного эспрессо подавался с кухни в спальню Рёнладна по специальному каналу.

   Скру потянулся в своей просторной белоснежной постели (интеллект-ткань самостоятельно деструктурировала загрязнения и не нуждалась в стирке, при этом – обладая способностью делать микромассаж прикасавшемуся к ней человеку).

  Поднявшись, Рёнланд заправил постель – он не был сторонником проникновения кибербионики во все мелочи своей жизни и любил делать множество вещей, от которых многие люди уже отказались.  А Скру получал от них удовольствие.

   Он взмахнул рукой, включив полив и подкормку цветов. Потом взял лейку и полил хлорофитум обычным способом: сегодня была очередь этого растения. Рёнланд рассматривал длинные острые зелёные листья, мелкие белые цветки на стеблях-стрелах и безотчётно радовался.

   После этого Скру кормил своих рыбок в большом аквариуме и разговаривал с ними. Многие подплывали к стеклу, чтобы посмотреть на Рёнланда.

   Скру оторвал листок «27 июля» с календаря на стене – он неизменно пользовался этой архаичной продукцией компании «Livepaper», которая в последнее время вдруг стала входить в моду.

   Скру отправился в кухню-столовую, чтобы позавтракать, а затем – подключиться к информсети и заняться делами…

   Ровно в 10 утра 28 июля у восточного входа в здание Скандинавской резиденции Совета появился бело-синий флаер Фионы. Но управляла им не она…

   «Flysky» мягко проскользил над лужайкой и плавно остановился в воздухе, зависнув в десятке сантиметров над короткой зелёной травой.

   Двери с двух сторон откинулись вверх – словно майский жук раскрыл свои крылья. Из флаера вышли трое – Фиона и незнакомые Рёнланду парень и девушка. На вид молодым людям было по шестнадцать.

  -- Я дала ему порулить. Для первого раза – просто превосходно! – говорила Фиона, подходя к Рёнланду.

  -- Ты их нашла?! – спросил Скру.

  -- Да! – ответила сияющая Фиона и указала в сторону парня и девушки, - Смотри!

   «У неё всегда было чутьё на такие вещи, - подумал Рёнланд, - нюх на Любовь!»

  -- Скру, Знакомься, - сказала Фиона, - Файро.

   Руку Скру пожал крепкий молодой человек с тёмными волосами.

 -- Люсиль.

   Скру пожал лишь кончики её тонких пальцев. Она была свежа и изящна.

  -- Вы прекрасны! – сказал им Рёнланд, - И вы?.. – Он вдруг понял, что напрасно начал спрашивать про это.

   Все догадались, о чём речь. Люсиль смущённо отвела взгляд,  Файро посмотрел Рёнланду прямо в глаза – этот взгляд обжигал.

   Рёнланд заговорил о другом:

  -- Думаю, Фиона рассказала вам о предстоящем. Вас подключат к всемирному энергополю, и ваши ощущения станут общим достоянием. Самим вам это не сможет помешать. Мы сотрём из вашей памяти факт этого подключения, так что вы сможете чувствовать и вести себя совершенно свободно.

   Рёнланд замолчал. Его глаза наполнились слезами.

  -- Ступайте! – сказал он им на прощанье, и молодые люди ушли с Фионой.

   Скру Рёнланд не собирался следить за последней ночью любви. Он знал, что всё будет красиво, а энергосети всё равно не смогут это передать. В этот день он захотел побродить в окрестностях озера Веттерн. Скру сел в свой «RayJet» и вместе с собакой Фионы (сама Фиона была занята), с её быстроногим милашкой Чописом, и  умчался в сторону Смоланда.

   В тот день мир искрил! С чего бы, ведь электрические сети уже почти не использовались…

   Искры сыпались – где робко, а где – целыми сверкающими водопадами на всех континентах и над океанами – в самых разных местах. Всемирная кибербионическая система начала давать сбои и, в конце концов, полностью и окончательно отключилась.

  -- Чопис, наша машинка не хочет лететь! – объяснял Рёнланд собаке, - Что-то случилось.

   Флаер Рёнланда, навигация и энергоснабжение которого были жёстко увязаны со Всемирной кибербионикой, безжизненно замер среди сосен на южном берегу Веттерна.

  -- Ну, что ж, дружище, пойдём пешком, ты готов?

  -- Вав! – решительно ответил пёс.

   Когда Главный Совет снова собрался в зале своей Скандинавской резиденции, там царили опустошение и подавленность.

  -- Что теперь делать, Рёнланд?! – взывал взъерошенный Чиро Рисо, - Мир потерял управляемость. Всё пропало!

  -- Чиро, не сгущай краски! Что-то пропало, - Рёнланд указал на исчезнувшую энергосферу над столом, - но далеко не всё! Так ли всё плохо? Ни одной жертвы, насколько я знаю…

  -- Да, это странно, - вставил Рисо, - хотя информацию нужно уточнить. Но как? Как??!!..

  -- Мир, как и прежде, великолепно работает, - продолжил Рёнланд, - Солнце взошло точно по расписанию, травы растут и кузнечики прыгают – я сам всё это видел.

  -- Но что теперь делать нам??!

  -- Как что? Жить! – ответил Рёнланд. Всемирная кибербионика скончалась. Но мы-то остались. Осталась Природа, да и старая техника отлично функционирует. Я, например, вернулся в Стокгольм на замечательном древнем мотоцикле! А есть ещё лошади, велосипеды, ролики…

   У меня, вот, есть большая моторная лодка – тоже отлично работает! Мы все в неё поместимся – пойдёмте, прокатимся вместе по Меларену – там так хорошо!

Одно Испытание Принца Эллерея

    Тьма ночи быстро сгущалась. Эллерею всё труднее было разглядеть тропу.

   Его окружали деревья Необъятного леса – необычные и разные. В этой иссиня-чёрной темноте они смотрелись ещё удивительнее.

   По небу были рассыпаны разноцветные звёзды, слева из-за холма медленно выплывала сияющая луна.

  Эллерей упорно продолжал свой многомесячный путь к Синей вершине. По Странной стране он шёл второй месяц и знал, что здесь возможны любые неожиданности и самые невероятные происшествия.

   Тишину изредка нарушали крики ночных птиц да тихий шорох - то здесь, то там.

   Молодой принц был одет в длинный плащ из особой, прочной ткани, на груди Эллерея, под одеждой, светился «Мерцающий кулон»: его свет становился тем ярче, чем ближе к вершине был принц. С левого виска Эллерея свисала сплетённая в тонкую косичку прядь его длинных светло-русых волос. В косичку были вплетены две толстые нити – красная и зелёная.

   «Что там?.. Показалось или нет?» - шаги Эллерея стали осторожнее, рука – нащупала рукоять длинного тонкого меча… Лук, стрелы – тоже  на месте.

   Впереди зияла протяжённая и широкая полоса густой темноты – что это?

  -- Мрррьюууух! – ночную немоту взрезал жуткий крик какого-то невидимого существа. Этот звук был небывалым смешением кошачьего вопля и совиного вскрика.

   Эллерей ступал мягко, медленно и осторожно, прислушиваясь, вглядываясь в неприступную темноту и пытаясь уловить самые тонкие запахи. Ветра не было. Наступила полная тишина…

   Силуэты деревьев позади - различались, всё также сверкали разноцветные звёзды, Синяя вершина высилась впереди справа, поднимаясь над встречавшей принца густой теменью.

   Быстрыми резкими движениями Эллерей достал огниво, поджёг и - запустил в ночь короткую стрелу… Она – чиркнула в черноте и – раскрыла секрет: впереди стояла высокая стена, сложенная из крупного камня. Если у этой стены и были края… 

   «А может, у неё нет краёв?» - подумал Эллерей. Здесь такое было возможно, и следовало к этому готовиться.

   Вторая огненная стрела помогла принцу заметить в стороне справа большую дверь с металлическим кольцом вместо ручки. Эллерей осторожно зашагал в ту сторону.

   …Дверь была заперта. Движение плеча – она не шелохнулась, будто являлась продолжением каменной стены, рисунком на ней.       

   Несколько мягких взмахов справа – Эллерей только успел повернуть голову…

  -- Дверь откроется. Если ты выдержишь одно испытание.

   На длинной суковатой ветке большого дерева сидело странное, нелепое, внушающее трепет и магически притягивающее взгляд существо.

   Вынырнувшая из-за небольшой тучки луна позволила Эллерею лучше разглядеть его.

   Мохнатые совиные лапы с длинными когтями, туловище с большими крыльями, покрытое не то чёрной кошачьей шерстью, не то чёрными, похожими на шерсть, перьями, большая голова с широко раскрытыми круглыми глазами, на голове – торчащие треугольные уши с высокими кисточками, кошачьи рот и нос и длинные усы-антенны… Длинный полосатый кошачий хвост, медленно изгибающийся сзади.

  -- Я – Фелисса, сказала странная кошкоптица.

  -- Я – Эллерей, - ответил принц.  

  -- Знаю, - сказала Фелисса, едва открывая рот: было непонятно, как она издаёт эти звуки. Её круглые глазищи, светившиеся мягким таинственным светом, смотрели на Эллерея в упор, - Сзади тебя – дерево с дуплом, в нём – два конверта, возьми их.

   Принц сделал, как сказала Фелисса. Он держал в каждой руке по большому тонкому белому конверту, они были совершенно одинаковыми.

  -- Твоя задача проста,  - мягко мурлыкала Фелисса чуть глуховатым голосом. Она говорила негромко и очень отчётливо – каждый звук был ясно различим – как яркая звезда в ночном небе, - …и – трудна.

   Через несколько мгновений полной тишины Фелисса продолжила:

  -- Тебе нужно выбрать один конверт из двух и вскрыть его. Только не спеши! – вдруг громко и резко добавила Фелисса, широко расправив свои большие крылья и подавшись вперёд с выпученными и без того огромными глазами, - Конвертов всего два, но попытка только одна! – Она успокоилась и молча смотрела на Эллерея, и изредка моргала.

  -- Я могу ждать сколько угодно… Ну, разве что – пока не проголодаюсь… У-ху-ху-ху! – Фелисса засмеялась.

   Эллерей стоял и держал в руках конверты. Он хотел что-то спросить у Фелиссы, но она, прочитав это по его лицу, сделала два отчётливых вращения головой из стороны в сторону, и принц понял, что больше Фелисса ничего не скажет.

   Молодой человек стоял в раздумьи. Потом – поднёс к лицу первый конверт и… - почувствовал едва уловимый запах… Он поднёс конверт к самому носу, стал втягивать воздух и закрыл глаза.

   …Он увидел Её! Её лицо, улыбку, её босые ноги, бегущие по песку вдоль моря. Её лёгкое платье… Почувствовал её запах, услышал её смех… и ощутил вкус её поцелуя…

   …Вкус свадебного вина, звон бокалов, поздравления, радость и… великолепное брачное ложе, дышавшее свежестью и ожиданием…

   «Она будет твоей…» - произнёс про себя Эллерей.

   Он отстранил от лица этот конверт и поднёс другой…

   …и почувствовал исходивший от него сильный жар. Но это бесконечное тепло не обжигало, а наполняло какой-то неиссякаемой, вечной силой. Принц увидел яркое солнце, несколько радуг на небе,  звёздную ночь, горы, морской ветер, надувавший паруса большого корабля… и она – везде она, весь мир словно состоял из неё, где бы он ни был, куда бы ни пошёл – везде была она и везде было хорошо… - Принц с трудом убрал от лица второй конверт.

   «Ты будешь Любить Её Всегда» - прозвучали в его голове его собственные слова.

   Принц открыл глаза и стоял молча и без движения.

  -- Ты можешь выбрать только один конверт. Что-нибудь одно. Одно из двух.

   Принц стоял в густой тишине, а потом – вскрыл второй конверт! …и зажмурился.

   Вдруг бумага в его руке начала гореть. Он инстинктивно отдёрнул руку, но вскрытый горящий конверт не упал, а, подлетев немного вверх, горел, превращаясь в красный огненный шар. Эллерей и Фелисса смотрели на это пылание, приподняв головы.

   Неведомая сила вырвала из рук принца оставшийся конверт и бросила его в висевшее в воздухе пламя. Огненный шар стремительно умчался высоко вверх, улетел прямо в ночное небо.

   Эллерей смотрел с недоумением.

  -- Ты выбрал своё будущее и изменил прошлое, - сказала Фелисса, того конверта никогда не было, всегда был единственный конверт. Уух! – выдохнула Фелисса, - что-то я сегодня так быстро проголодалась.

   Она взмахнула крыльями и исчезла в темноте леса. 

   Тяжёлая дверь со скрипом приоткрылась. Взявшись за кольцо-рукоятку, Эллерей открыл её шире. Он вошёл в дверь, и длинная каменная стена тотчас исчезла. Только дверь стояла на прежнем месте.

   Принц увидел перед собой Синюю вершину, которая стала немного ближе.

   Когда Эллерей закрыл за собой дверь – та сразу пропала, словно не существовала никогда. Такие вещи для Странной страны были обычным делом.


   Рисунок – с Сообщества фэнтезистов «В неведомой стране»

Поиск

   Профессор Трошенков вернулся домой усталый и немного разочарованный.

   Впрочем, это было привычным чувством… Разочарования случались так часто, что профессор их уже почти не замечал.

   «Неужели… неужели?..» - это слово звучало в его голове давно, и с каждым годом, с каждым новым разочарованием – всё решительней и громче, постепенно передвигая интонацию на некой невидимой шкале - от тихого вопроса к уверенному утверждению.

  -- Неужели нет? – спросил Трошенков вслух и снял большие очки в тяжёлой чёрной оправе. Его невесёлый взгляд окинул беспорядок холостяцкой квартиры…

  -- Нет, нет, не может быть, нет… - Надежда, жившая в сердце профессора, отказывалась сдаваться даже когда превратилась из горячего и большого пламени в слабый, но всё такой же горячий огонёк…

   Внеземные цивилизации, иные разумные существа – были делом жизни Виктора Трошенкова. Он подхватил этот «космический вирус» в детстве, когда увидел эту странную штуковину в поле где-то под Рязанью. Он очень редко и неохотно об этом рассказывал и всегда – без подробностей. Зато – очень часто вспоминал…     

   Многие относились к его рассказу скептически, предлагали массу альтернативных версий, говорили, что всё это очень неопределённо и сомнительно, что ему могло показаться, что это могло быть – одно, другое, третье…, что этого вообще не было, лишь воображение сыграло с ним шутку… летний зной, солнечный удар, обман памяти…

   Но Трошенков не хотел этого слушать, хотя потом – наедине с собой – внимательно изучал все эти «версии» и с годами верил им всё больше, злился на себя, чувствовал себя мерзко – и всё больше сомневался в том, что с самого начала точно ЗНАЛ.

   Трошенков искал инопланетян давно и серьёзно. Сейчас в его распоряжении были весьма значительные силы: целые лаборатории, сеть станций по всей планете, несколько космических аппаратов… - сотни сотрудников и большие деньги… А на выходе – ничего… Вернее, ничего определённого. Часто Мечта, казалось, появилась на миг, сверкнула… и – исчезла. Он бросался за ней, хотел поймать ускользнувшее мгновенье, хотел пощупать этот… прекрасный мираж!.. но.. «Запах» Мечты висел в воздухе лёгким неясным шлейфом, чтобы совсем исчезнуть уже через пять минут… И становилось непонятно, а был ли вообще этот «запах»?

   Цивилизация Квок тоже находилась в постоянном поиске, её представители искали себе место для жизни. Искали вслепую, наудачу, наугад…

   Микроскопические споры – такими были эти самые «квокеры» - летали по вселенским просторам в огромном количестве: миллиарды и миллиарды… Только, что значит миллиард для неизъяснимо огромных и безжизненных пространств.

   Квокеру требовалось поймать удачу за хвост: просто попасть в подходящую среду, и… - спора превращалась в странное существо – зеленоватый скользкий шарик, способный летать и при необходимости – менять цвет и форму: становиться безудержно-алым или бледно-серым, вытянутым, как прутик или плоским, как блин. Он был разумным, даже очень – совсем не уступая в интеллекте человеку.

   Удачливый квокер давал начало новой ветви своего вида в благоприятном месте, и когда их становилось достаточно много – они начинали испускать новые споры в космос, чтобы восполнить те, что погибли за время бесплодных поисков.

   Трошенков сел за письменный стол и сидел так в прострации. Все мысли покинули его отказавшуюся работать голову. Он просто отдыхал от всего.

   …Чувство голода заставило Виктора очнуться. «Надо что-то приготовить» - подумал Трошенков и поднялся со стула, с трудом преодолевая лень и усталость. Он посмотрел в окно, потом – на цветы, стоявшие на подоконнике. «Земля совсем сухая…»

  -- Сейчас я вас напою, - сказал профессор растениям и улыбнулся.

   Он закрыл форточку и, налив отстоянную воду в зелёную пластмассовую лейку, стал методично насыщать влагой почву в каждом горшке.

   Закончив полив, Трошенков смотрел на листья, трогал их: «Ничего, всё в порядке». Вдруг его внимание привлекло какое-то движение в почве горшка с жасмином.

  «М-мм?!» - Профессор надел очки и присмотрелся: земля отчего-то вздыбилась. Трошенков потрогал пальцем возникший бугорок и почувствовал… что-то круглое и скользкое внутри…

          

Самый Лучший Голос

   -- Да! Кто там?- главный редактор «Империи Новостей», самой тиражной газеты страны, оторвался от своих бумаг, - Входите!

  -- Здравствуйте!

  -- Здравствуй, Наташа!..

   В кабинете Николая Жучкова царил «производственный беспорядок», - Вот, садитесь, - сказал он, убирая бумаги со стула, - Сейчас я вот здесь… - Главный редактор пытался расчистить небольшое пространство на столе перед Натальей.

  -- Ничего-ничего, не надо, - ответила девушка, садясь на стул.

  -- Ну, как командировка… в Персию?

  -- Пожалуйста – материал, - Наталья Залихватова протянула несколько листков с отпечатанным на компьютере текстом.

   Жучков взглядом профессионала бегал по строчкам, читая не всё подряд, а пытаясь поймать суть текста, «почувствовать его вкус» - как он часто говорил.

  -- Ну, Наташенька, опять какая-то «желтуха» - мы же серьёзная газета…

   Брови Залихватовой вдруг скакнули вверх, она взяла со стола главреда один из номеров «Империи Новостей» и вперилась в рекордные цифры её тиража.

  -- Да? Николай Иваныч, а какие, по-вашему,  у серьёзных изданий…

  -- Вы хотите, чтоб я это напечатал? – главред оборвал её своим вопросом.

  -- Конечно! И это, кстати – не «желтуха». Я действительно нашла старуху Фатиму и взяла у неё интервью. У меня есть все документальные подтверждения – плёнка, снимки, фотокопии документов… Это на самом деле она, и она на самом деле мне это сказала. И я, между прочим, в это верю.

  -- О! С чего бы это ты стала такой доверчивой? – Жучков смотрел на журналистку со скептической полуулыбкой.

  -- Когда я говорила с ней, мы сидели в её саду. И всякий раз, - глаза Залихватовой загорелись, - когда Фатима касалась темы катастрофы флоры – все цветы в её саду быстро закрывались и открывались. Я сама это видела!! Вот так: морг-морг, - Наталья показала пальцами, как это было…

  -- О! Вот так: морг-морг! – повторил Жучков, готовый разразиться гомерическим смехом и вдруг… замер, «подавившись воздухом»:  все цветки каланхоэ, стоявшего на подставке слева, за спиной Залихватовой, быстро закрылись и открылись: морг-морг, а через пять секунд – опять: морг-морг…

   Статья Залихватовой вышла в следующем же номере с большущим аншлагом на первой полосе. Ради этого вёрстку срочно перекроили и даже выбросили пару важных политических новостей, хотя, что сейчас могло быть важнее катастрофы флоры!..

   Наталья Залихватова не отличалась ровным слогом - зато у неё было два удивительных качества, сделавших её знаменитой и очень ценимой в профессии.

   Во-первых, она могла найти всё, что угодно – любую иголку в одном из стогов сена где-то на планете Земля, а возможно, и не только на ней. Если этот человек или предмет – существовали в природе, Наталья Залихватова способна была их отыскать.

   Во-вторых, она находила общий язык с кем угодно. Самые нелюдимые тираны, злобные террористы и неприступные кинозвёзды,  также как и  обездоленные и отчаявшиеся люди – чувствовали себя с ней, как со старой подругой: люди перед ней раскрывались.

   Старуха Фатима, жившая в горном иранском селении – не стала исключением: Залихватова нашла её и долго говорила с ней на разные темы и – среди прочего – получила ответ на вопрос, волновавший сейчас всех: Как избежать катастрофы флоры?

   Уже два месяца по всему миру не плодоносило ни одно растение. По непонятной причине. Ни одного случая завязи плодов! Нигде.

   Учёные растерянно разводили руками, оккультисты – наоборот – галдели наперебой, и в этом шуме уже мало что удавалось разобрать.

    След легендарной Фатимы - пока её не нашла Залихватова - казалось, был потерян навсегда. Но теперь Фатиму  тоже бы не расслышали, если бы не эти моргающие цветы…

   Они – необъяснимым образом теперь повсюду сопровождали Залихватову: везде, где она появлялась, все цветы, имевшиеся поблизости, делали это «морг-морг»…

   Старуха Фатима рассказала, как можно вернуть внезапно сломавшуюся Природу к нормальной жизни. Это сочли бы бредом… только запасы продовольствия сокращались день ото дня, (каким-то чудом удалось сбить всеобщую панику!) и неясно было, что делать дальше: тупик. А тут… рецепт! И главное – цветы: морг-морг.      

   «Чтобы вернуть растениям утраченную силу к жизни, нужно, чтобы Самый Лучший Голос спел новую красивую песню у подножия Сказочной горы. Это нужно сделать в последний день лета на склоне солнца. И петь нужно хорошо, по-настоящему!» - эти слова на фарси, записанные Залихватовой, звучали теперь в телепрограммах и на радио по всему миру.

   Расспросы Фатимы помогли узнать, что под Сказочной горой имеется в виду одна из вершин Австрийских Альп: «Вы найдёте эту гору: вокруг неё множество цветов и ни одного - распустившегося».  «На склоне солнца» – означало время от шести вечера до заката… «Если песня прозвучит по-настоящему красиво, все цветы на горе и вокруг неё – раскроются»- сказала Фатима.

   Когда Исаак Зильберман – композитор и дирижёр,  мэтр, работающий в классическом жанре, написал новую музыку… - все поняли, что это – ОНА!

   31 августа на альпийском лугу у подножия той самой «Сказочной горы» собрались все, кто нужен был для проведения этого важного выступления.

   Времени на подготовку совсем не оставалось, поэтому Зильберман экстренно попросил приехать на место всех, кто мог претендовать на звание Лучшего Голоса. Он выбрал шестерых.

   Также – здесь был Национальный симфонический оркестр Германии, с которым Зильберман работал много лет. Ещё – несколько помощников – и всё.

   Последнюю часть пути до места нужно было пройти по скромной узкой дороге, которую и просёлочной-то не назвать. Тем не менее, всё, что нужно – доставили, все – собрались, а тех, кто не имел отношения к самому исполнению, попросили удалиться, и они ждали вестей ниже, в маленьком посёлке.

   На часах было 18.00.   

   Все цветы вокруг почему-то были закрыты – словно раздумали распускаться или чего-то ждали.

  -- Начнём, - сказал Исаак Зильберман, человек небольшого роста с длинными чёрными кудряшками вокруг  лысины, - С музыкой вы уже знакомы. Слова, впрочем, я вам тоже рассылал: петь будем на итальянском – Дженаро Инчьезо написал для нас великолепные слова. Вот. Музыка есть, - он указал сначала на партитуру, а потом – на оркестр, - Слова – есть, осталось найти Голос…

   Зильберман выбрал шестерых.

   Пожалуй, если бы этот выбор поручили кому-нибудь другому из тех, кто хоть что-то смыслил в музыке – всё сошлось бы к тем же именам: нежноголосая японка Оно Кабука, русская оперная звезда Ольга Расторгуева, колоритный аргентинец Хорхе Рривас, итальянец – безупречный Као Эльтинео, неповторимая Анет Санингстрём из Швеции и - Сама Музыкальная Страсть – темнокожая американка Джабра Чаурс.

   Но кто из них?

  -- Музыка написана так, что на неё хорошо ложится практически любой голос. Но нам нужен лучший… - Исаак умолк, а потом – набрав в лёгкие воздуху, сказал:

  -- Начнём с Вас, давайте!

   Джабра Чаурс вышла вперёд, настроилась в течение нескольких мгновений  и… запела под аккомпанемент оркестра.

   С её пением всё вокруг наполнилось жизнью, заиграло, задвигалось, запульсировало, каждый из оркестрантов почувствовал нервную дрожь. Казалось, сами горы танцуют в ритмическом экстазе!..

  -- Нет-нет-нет! – закричал Зильберман, - Ну, что это?! Ну, что Вы трясётесь, как на дискотеке! Ну, что Вы поёте? Вы бросайте этот свой спиричуэл, эти свои буги-вуги! Один ритм! Где мелодика? Где нюансы, полутона, где мягкость, где «тишина»? И потом – что у Вас с языком? Ваш итальянский придумали где-то в Гарлеме!

  -- Старый осёл! – Джабра отошла в сторону.

   Зильберман опешил, а потом – ответил:

  -- Ну, и сама не лучше! – он провёл ладонью по лысине и кудрям на затылке и сказал, обратившись к японке:

  -- Пожалуйста, Оно, послушаем Вас!

  Она запела. Это было восхитительно! Всюду зазвучали ветряные колокольчики и журчание ручьёв. Она – порхала бабочкой над цветами в саду, падала дождём, играла солнечными бликами…

  -- Стоп! Всё, хватит! – Зильберман повернулся к оркестру, а потом резко развернулся обратно и говорил Оно:

  -- Ну, что Вы дребезжите, как фарфоровый сервиз? Ну, где глубина, где сила? Где пение, музыка? А это всё - …

   Внезапно пространство разрезал громкий и резкий протяжный звук: словно стремительно садился или падал самолёт. В небе возникла какая-то светло-зелёная штуковина и вскоре – приземлилась перед оркестром, скользя по траве.

   Из совсем небольшой летающей тарелки вышло такое же светло-зелёное существо.

  -- Здравствуйте! Я – Трубконос.

  -- Кто? – глаза Зильбермана полезли на лоб.

  -- Трубконос с планеты Ралино. Неделю назад я случайно перехватил радиопередачу с Земли и понял, что смогу помочь братьям по разуму – у меня дивный голос! Я успел?

   Трубконос улыбнулся. Вместо носа у него и впрямь была длинная трубочка, на макушке торчали треугольные уши, а их ярко-красные кисточки свисали, прикрывая собой ушные раковины. Его мощные ноги заканчивались широченными трёхпалыми перепонками, а передние конечности напоминали человеческие руки. Сзади – по земле волочился длинный светло-зелёный хвост.

  -- Ну, что? – спросил Трубконос у потерявшего способность ясно мыслить Зильбермана. Инопланетянин нетерпеливо шлёпал то одной, то другой ногой по земле.

  -- Ну… попробуйте, - Исаак Зильберман приходил в себя. Он протянул Трубконосу ноты и текст, - А Вы знаете?..

  -- Да, я выучил музыку и текст.

  -- Хорошо, пойте!

   Трубконос издал несколько странноватых звуков, видимо, распеваясь и – запел в унисон с начавшим играть оркестром.

   Чтобы понять, как пел Трубконос – его нужно было слышать! Какие-то удивительные звуки, похожие одновременно на колокольный звон, шум ветра и сложные электронные пассажи. В них было что-то механическое и в то же время не возникало сомнений, что поёт живое, одушевлённое существо. В пении Трубконоса определённо угадывались такие далёкие и непонятные ему итальянские слова. Всё это завораживало…

  Зильберман резко взмахнул левой рукой, как бы отбрасывая что-то в сторону – и Трубконос замолчал, а потом – стих и оркестр.

  -- Это – вообще не пение. Ксилофон, металлофон, эхо, крики тропических макак – но не пение! Всё – Вы нам не подходите.

   Кончик носа Трубконоса сник… Но улетать он отчего-то не спешил и встал рядом с Джаброй и Оно.

  -- Никогда не слышала, что макаки бывают тропическими, - сказала ему на ухо Джабра Чаурс.

  -- Ольга! Вся надежда на Вас, - сказал Зильберман, обратившись к русской певице.

   Наступила долгая пауза, прежде чем Ольга запела.

   Все замерли и стояли неподвижно. Только оркестр и Ольга Расторгуева двигались, рождая изумительные звуки. Словно сонмы ангелов кружили вокруг, а облака – опустились на землю. Её пение было чистым и глубоким, оно проникало в самую сердцевину души…

  -- Хватит! – вскричал Зильберман.

  -- Что это?! – Ольга стояла, глубоко дыша, - Как Вы посмели! В последний раз меня прерывали… ещё в консерватории!..

  -- Значит, тот раз был не последним, - сказал Исаак, - Вы поёте не в церковном хоре, и здесь нужна жизнь, нужна плоть, нужно живое чувство, а не этот Ваш небесный рафинад, понимаете?

  -- Понимаю. И ухожу! – сказала Расторгуева решительно.

  -- Вперёд! Вас никто не держит – тем легче будет сделать выбор, - композитор указал рукой в сторону посёлка, а Ольга уже шла по тропе, чуть приподняв подол своего длинного платья.

   Ольга Расторгуева не видела, как следом за ней «отставку» получили Анет Санингстрём и Хорхе Рривас. Шведка показалась Зильберману замороженной, а её пение – «колыбельным», Рриваса он, наоборот, назвал грубым и агрессивным.

   Когда пришёл черёд Као Эльтинео, надежды ни у кого уже почти не осталось…  Цветы за всё время даже не дрогнули – так и стояли плотно закрытыми: за этим специально наблюдали.

   Эльтинео запел. Его ноты ложились одна к другой – естественно, легко, без всякого напряжения, ровно и аккуратно. Его голос звучал то тихо, то сильно, он успокаивал и будоражил – как солнечный свет, дарящий одновременно и покой, и радость!.. В закрытых от удовольствия глазах Джабры Чаурс скрывались слёзы.

   Исаак Зильберман не издал ни звука. Он стоял, глядя куда-то в неопределённость и… словно пытался схватить какую-то мысль… Вдруг его лицо озарилось! Као Эльтинео закончил петь.

  -- Срочно верните Расторгуеву! Кто-нибудь – верните Расторгуеву! – завопил Зильберман. Он бросился к Трубконосу и стал подталкивать его к его летательному аппарату.

  -- Ну, давайте же, верните её – быстрее!

   Трубконос упирался:

  -- Я думаю, это сможете сделать только Вы сами.

  -- Времени нет на разговоры – летите за ней.

  -- Садитесь в аппарат – я объясню Вам управление, это проще, чем автомобиль.

   Поняв, что другого выхода нет, Зильберман выслушал объяснения Трубконоса и влез в аппарат.

   Он настиг Ольгу Расторгуеву, неспешно двигавшуюся по тропе, когда она прошла уже полпути до посёлка.

   Светло-зелёный аппарат с композитором неуклюже шмякнулся на землю, и Исаак Зильберман нелепо вывалился из него, приземлившись на колени прямо перед Ольгой.

   Получилось так забавно, что Ольга весело рассмеялась, и вся обида вмиг улетучилась.

  -- Ольга, я умоляю Вас – вернитесь, прошу Вас – простите!

  -- Хорошо, - ответила певица и они стали усаживаться в аппарат.

   Когда «тарелка» с Зильберманом и Ольгой Расторгуевой вернулась на место,  певцы там что-то активно обсуждали друг с другом и с оркестрантами, держа в руках ноты.

  -- Так! Прошу внимания! – громко сказал Зильберман, - Начинаем сначала. Я понял! Я, наконец, всё понял! Джабра – становитесь тут. Оно. Хорхе. Ольга. Трубконос. Анет. Као – в центре.

   Мы будем петь вместе! Хором. Вы – будете петь. Нет времени на спевку, ну, вы уж постарайтесь – вы сможете!

   Джабра, дайте этого Вашего огня, страсти, жизни, зажгите здесь всё, ясно?  

  -- Хорошо, - сказала Джабра Чаурс с мягкой улыбкой и предвкушением.

  -- Оно, пойте изящно, тонко, нежно, изысканно – как Вы можете.

   Оно прижала руки к груди в почтительном поклоне.

  -- Трубконос, ну, Вам я не знаю что и сказать… Ну, пойте по-космически и – от души! Раскройте нам пространство!

   Трубконос выдал призывный протяжный звук.

  -- Хорошо! – сказал Зильберман, - Анет, Вы – умиротворяете, наполняете всё бесконечностью, безмятежностью и покоем, сделайте это!

  -- Я постараюсь, - сказала Анет.

  -- Хорхе – дайте мощь, силу, дайте мужского начала, энергии, напора, секса, чёрт возьми!

   Хорхе зарычал, а потом засмеялся.

  -- О`кей! – ответил он.

  -- Као, Вы – стержень, хребет, классика. Задайте основу, тон, естественность, чувство радости и света!

   Као улыбнулся.

  -- Ольга!.. – Зильберман смотрел в её глаза… - Ну, вы сами знаете…

  -- Хорошо! – ответила Ольга.

   Зильберман взял в руки дирижёрскую палочку и…

   Они запели…

   Музыка лилась отовсюду и наполняла всё, она дышала в каждой клетке, она пела в каждой травинке. Она разливалась цветным туманом и расплывалась чарующими запахами, она рассыпалась искрами и радужными брызгами…

   Зильберман заплакал. Он бросил дирижировать и стоял, утирая слёзы большим клетчатым носовым платком. Оркестр продолжал играть. Безукоризненно.

   Музыка была всем! Будто пел сам Бог.

   Они смолкли. Зильберман бросил платок и заревел.

   Через мгновение после того как его слёзы упали на траву, солнце скрылось  за горизонтом…

   …Цветы в округе стояли раскрывшимися всю ночь.  

   Снимок - с белорусского сайта "Фотка"

 Операция «Синяя полночь»

   Народу в баре оставалось немного. Человек десять-пятнадцать. Разгар первого вечера уик-энда остался позади. Посетители потихоньку расходились.

   Это было большое заведение в одном из «горных штатов». В Вайоминге или Айдахо, а может, в Юте или Колорадо…

   «Всё!» - хозяин бара нажал какую-то кнопку под стойкой и замок на входной двери автоматически защёлкнулся.

   Джон Ритчер ушёл во внутренние помещения и вернулся вместе с парнем и девушкой из обслуги.

  -- Друзья! – сказал Джон на весь зал, - Прошу всех подойти к стойке – сегодня очень важный день, и я угощаю всех, кто сейчас здесь! Джер, Селин… - Ритчер показал своим людям, что к ним это относится тоже.

   Когда все четырнадцать человек, бывших в заведении, расселись перед барной стойкой, пятнадцатый – владелец бара Джон Ритчер стал элегантно разливать всем выпивку из длинной бутылки с треугольной этикеткой. Слева направо Ритчер обошёл всех.

   Люди заметно оживились, казалось, что они находятся в кругу старых приятелей: две молодые девушки, три парня с ними, трое мужиков за пятьдесят, две дамы средних лет с мужьями, Джер, Селин – и сам Джон Ритчер.

  -- Я предлагаю выпить за встречу. Она не случайна, и сейчас я объясню, почему. За встречу!

   Пошло очень легко. Послышались смех и шутки.

  -- Дело в том, - продолжил Ритчер, - что сегодня здесь собрались лучшие на планете, самые настоящие земляне, её хозяева.

   «Шутка» была встречена восторгом, вскриками и аплодисментами.

   Выражение лица Ритчера становилось серьёзным:

  -- Мы – настоящие земляне, последние пятнадцать человек. Все, кто находится вне стен этого бара – пришельцы.

   Последовал новый всплеск позитивных эмоций. Ритчер был спокоен:  он видел, что его слова вызывали подспудный интерес, все ждали продолжения.

  -- Сейчас вы поймёте, о чём я говорю, - Ритчер поднял вверх правую руку, щёлкнул пальцами и произнёс:

  -- Скро – рсийнт – рэлью – ризвер – решкронт – инью – скрайвиц – энжинау – раз – два – три! Слушайте.

   Наступило молчание. Слова Ритчера звучали в зале негромко и отчётливо.

  -- Времена, когда земляне властвовали на нашей планете, миновали. Сейчас она находится под пятой инопланетян. Пришельцы впервые ступили сюда в двенадцатом веке.
Эта паразитическая цивилизация инджеров. Их главные «таланты» - ложь и наглость. Они потрясающе маскируются. Они быстро научились выглядеть, как люди, и вообще – не отличаться от нас по внешним проявлениям. Но внутри…

  -- А как они выглядят на самом деле? – спросила стройная девушка в белом платье.

  -- На самом деле, Ева, они имеют тело, которое трудно увидеть глазами, инджеры – просто энергетическая грязь.

   На девушку произвело впечатление то, что Ритчер знал её имя. Остальные поняли, что он, так или иначе, знает всех, кто сидел перед ним.

  -- Инджеры постепенно, медленно, шаг за шагом, начали вытеснять землян с планеты. Они организовывали войны, эпидемии, убивали тех, кого считали опасными – лучших и самых сильных. Они прибирали к рукам ключевые позиции и размножались.

  -- А земляне? – спросил коренастый брюнет – парень, сидевший рядом с Евой.

  -- А земляне, Рон, теряли свой дом и сами сходили на нет. Это было долгим процессом. Теперь нас осталось пятнадцать.

   Ритчер замолчал, налил себе из бутылки и сделал два тяжёлых глотка.

   Потом он продолжил:

  -- Инджеры хорошо притворяются и пользуются чужим. Они не способны создавать что-нибудь по-настоящему новое, ценное и серьёзное. Зато очень любят разрушать и потреблять.

   Хозяин бара достал новую бутылку и поднял её с немым вопросом: «Кому ещё?», но все показали, что не хотят.

  -- Землянам тоже кое-что удалось, - продолжил Ритчер, - Мы учились приспосабливаться, защищаться и наносить ответные удары. Мы тоже учились «притворяться» и маскироваться, мы становились всё менее опознаваемыми для инджеров, им всё труднее было нас вычислять. И, хотя в последние годы уничтожение землян ещё продолжалось, инджеры уже поняли, что перестали отличать нас среди своих и не знают даже примерно, сколько нас осталось. Поэтому сейчас всё чаще происходят ошибочные «атаки на землян»: они истребляют своих.

  -- И что теперь? – спросил мужчина в тёмном костюме, надетом поверх водолазки.

  -- А теперь, Кен, настал момент вернуть планету себе. Я ждал этого дня долго. Мы готовили его, хотя из тех, кто это делал, я остался один. Я один на Земле знал, что на самом деле происходит. Инджеры упустили нить событий, а ваше понимание ситуации было спрятано в глубинах вашего подсознания. Это было необходимо, чтобы вы смогли выжить. И только сегодня, после этого славного напитка, - Джон вновь показал бутылку, - и произнесения мною слов пароля-деблокатора, вы постепенно начали осознавать ситуацию.

   Успокойтесь – игра теперь в наших руках. Осталось лишь грамотно всё доиграть.

   После этих слов в атмосферу у барной стойки стали возвращаться теплота и расслабленность. Все ещё выпили.

  -- Теперь я расскажу, что мы будем делать для возвращения себе своего дома.

   Для того чтобы раз и навсегда покончить с этими энергетическими паразитами на нашей планете, нам нужно создать вокруг Земли «синее поле» - оно быстро приведёт к полному вымиранию инджеров.

   Физически это выглядит, как быстрое разъедание тела: так называемые «люди» начинают «таять» на глазах, как снег из холодильника под лучами южного солнца. Потом – вспышка, хлопок и всё – инджера нет!

   Погружение Земли в «синее поле» - гарантия от новых атак инджеров на наш мир, поскольку все они давно находятся только здесь.

   Сейчас эти твари в замешательстве: они поняли, что планета близка к катастрофе, но не привыкли что-либо поддерживать и спасать. Даже если они вдруг захотят отказаться от своего паразитического подхода к жизни – вряд ли у них что-нибудь выйдет – такова их природа. Инджеры пытаются подобрать себе новое пристанище, но безуспешно. Мы предложим им радикальное решение.

   В моём ангаре – сейчас мы туда пройдём, это не очень далеко – в специальном бункере скрыт большой звездолёт с генератором «синего поля» на борту.

   Тянуть нельзя. Поэтому я и собрал вас всех. Я воздействовал на ваше подсознание, и все вы оказались здесь, ведомые неосознаваемыми сигналами.

   Мы взлетим утром. Сейчас я дам вам средство для восстановления ясности в голове, потом Джер и Селин проведут вас в мой дом, где вы сможете выспаться, - он повернулся к своим помощникам, - А с утра мы начнём наше великое дело. Ну, и ещё перед ночлегом я покажу вам корабль и расскажу о самой операции «Синяя полночь».

   Увидев «Любимца Земли», все были потрясены и очарованы: в недрах гор, в которые задней стороной упирался ангар Джона Ритчера, скрывался большой великолепный звездолёт, похожий одновременно на белоснежный авиалайнер и большую летающую тарелку.

  -- На борт мы сейчас не пойдём. - Сказал Джон, - Итак, завтра мы поднимемся на высокую околоземную орбиту и оттуда создадим «синее поле» вокруг всей планеты, сами оставшись в безопасности. Для нас, людей, поле тоже представляет угрозу. Через три дня планета будет чистой, и мы сможем вернуться. Судьба Земли, наша судьба - снова в наших собственных руках!

   Все подтвердили своё желание участвовать в операции «Синяя полночь».

   Взлёт был потрясающим! Стремительным и лёгким.

   Все долго молчали. Когда звездолёт достиг нужной орбиты, земляне отправились осматривать корабль. Ритчер проверял работу систем. До включения «синего поля» оставался час.

   Джер быстро разобрался в основных принципах управления «Любимцем Земли». Его давнее увлечение техникой помогло ему в этом.

  -- Кто изменил настройки?! Кто?! – Джон Ритчер был ужасен, как тропическая гроза, но всё же держал себя в руках.

  -- Я, - Джер вышел вперёд.

  -- А что изменилось? – спросила Элли, - дама средних лет.

  -- Джер переключил корабль на движение в сторону от Земли и вывел из строя генератор «синего поля». Это – конец.

   Поднялся невообразимый галдёж, но до физических воздействий дело не дошло.

  -- Я считаю, - громко сказал Джер, - и все сразу смолкли, - что, как бы нам ни были неприятны инджеры, мы не имеем права только ради присутствующих здесь людей уничтожать миллиарды разумных живых существ.

   Галдёж захлестнул всех снова и вновь был прерван громким голосом Джера Оуна:

  -- Я хочу оставить Землю инджерам – сумеют они выжить или погибнут.  А мы попытаемся начать всё сначала в новом месте. У меня есть идеи, как нам найти свой новый дом во Вселенной.

  -- Парень, а ты точно настоящий землянин, - Рон схватил Джера за грудки, - Отвечай!

  -- Конечно! – с достоинством ответил Джер и освободился от захвата.

                                                                                                          Посвящаю Алёне

                                                                         Алёна, Желаю Тебе Любви!

Зачем плачут Ангелы

   Они  встретились на границе света и тени. Белый и Чёрный Ангелы. Здесь, на Луне, всегда было тихо. А там, на большой планете, жизнь бурлила круглые сутки.

  -- Ты знаешь, у меня для тебя сюрприз, - сказал Чёрный Ангел. Его слова звучали резко, как упругие удары. Сам он - чернее самой тёмной ночи - был плохо виден в лунном полумраке. Его большие крылья тихонько шуршали, когда он делал какое-нибудь движение. Только острый длинный нос был виден отчётливо.

  -- Какой сюрприз? – тихо спросил Белый Ангел. Он светился ярким чистым светом и был похож на облако, в котором спряталось солнце. Его пышные и пушистые белые крылья постоянно шевелились, словно обдуваемые лёгким ветерком.

  -- Завтра – Земле конец. Последний день!

  -- Как? Да, что ты?! – Белый Ангел всерьёз встревожился!

  -- Ты знаешь, что несчастная планета закончит свои дни в то мгновение, когда на ней не останется ни одного человека, в чьём сердце царит Любовь.

  -- Да, конечно, знаю.

  -- И завтра этот день придёт: я всё подготовил! – Чёрный Ангел не скрывал радости.

  -- Что ты задумал, рассказывай.

  -- С удовольствием! – Чёрный Ангел гордился собой, - Большинство людей о Любви вообще вспоминает редко. Сейчас тяжёлые времена, все эти напасти сломили многих из тех, для кого Любовь – не пустой звук. Завтра я подкину ещё парочку-другую катастроф и потрясений. К тому же завтра – полнолуние; в одном полушарии – унылая осень, в другом – выводящая из равновесия весна. Погода – отвратная. Завтра будет ещё хуже.

    Белому Ангелу становилось всё тревожнее.

  -- Короче, - продолжал Чёрный Ангел, - почти все сдадутся. Останутся лишь самые лучшие и горячие сердца: этот инок на Соловках, многодетная мать в Ирландии, филантроп из Швейцарии, японская художница, американская медсестра, немецкая старушка… ну, ты всех их знаешь – их немного.

  -- Да, - ответил Белый Ангел, расцветая улыбкой, - Хрисанф, Анита, Тэрри, Синто, Джудит, Линда… - Когда он произносил следующее имя - в небе вспыхивала звезда, когда он договорил - светлая сторона Луны, кажется, засияла в два раза ярче.

  -- Ну, да, да, да, они, - Чёрный Ангел говорил раздражённо, - И каждому из них я приготовил свою, особую пакость, - он улыбнулся.

  -- Своё испытание, - поправил Белый Ангел.

  -- Да, называй, как хочешь – это неважно. Главное – они тоже сдадутся! – он торжествовал.

  -- Посмотрим! – Взор Белого Ангела сверкал.

   Всё шло как по маслу… Верней, всё шло наперекосяк, как и задумал Чёрный Ангел. И самые верные сердца одно за другим захлёстывали злоба, отчаяние и обида…   

   Детские капризы впервые в жизни заставили Аниту кричать…

   Тэрри, придя домой, обнаружил, что в его особняк проникли воры и… разбили вазу – память о погибшей жене.

   Синто узнала результаты обследования, этот страшный диагноз…

   Как ни старался Белый Ангел, он не смог удержать их сердца во власти Любви…

   Оставалась только одна Линда…

   Линда Либе кормила голубей на Александерплац. В Берлине было промозгло, болячки настойчиво напоминали о себе, но старушка привыкла улыбаться всем невзгодам в лицо.

   Вдруг у пожилого мужчины в сером пальто, который гулял здесь с собакой, пёс резким движением вырвал поводок и помчался по мостовой. Внезапно затормозив возле старушки, кобель породы боксёр с остервенением вцепился в её ногу. Линда упала, скорчившись от боли. Ей хотелось проклясть всё на свете.

   Белый Ангел стоял среди освещённой стороны Луны с весами в руках: они мелко и тревожно задрожали.

  -- Неужели, всё? Неужели?!

   В этот же миг Чёрный Ангел на тёмной стороне видел на своих весах то же самое.

  -- Нет! Нет! Нет! – вскричал Белый Ангел и заплакал. Его большие и чистые слёзы летели к Земле. Причудливо огибая планету, они падали в самых разных её местах. В лагуну тихоокеанского атолла, в промёрзшую Антарктиду, в китайскую пустыню, на крышу нью-йоркского небоскрёба, на брусчатку Красной площади в Москве…   

   Одна из слезинок летела в какой-то французский городок.

  -- Теньк! – слеза со звоном упала на асфальт.

   Жюли оглянулась на странный звук. Пятилетняя очаровательная мадемуазель была чем-то встревожена и отчего-то печальна.

   Обернувшись, она приметила маленькую чёрную мордашку с острым носиком, выглядывавшую из-под забора. Они побежали друг другу навстречу: девочка и котёнок.

   Растопыренные маленькие пальцы неловко подхватили его под брюхо и подняли к сияющему восторгом детскому лицу.

  -- Маленький ты мой! – Девочка прижала тощее грязное тельце к своей щеке, и котёнок понял, что мир повернулся к нему самой лучшей своей стороной. Волна нежного тепла обдала его, и он всем своим существом ощутил, что такое Счастье!

  -- Я назову тебя Нуаро, да? – спросила Девочка.

  -- Мяу! – ответил Нуаро.

   Да, нет же! – подумала Линда, - если я умру, то я готова, но не позволю себе злиться и стенать.

   Боль тотчас отступила.

   Молодые парень и девушка подхватили Линду под руки и, подняв её, отряхивали её одежду.

   Подбежавший мужчина в сером пальто резко отчитывал свою собаку, надев на неё намордник. Потом он набрал номер своего врача и вызвал такси.

   …Хрисанф прогнал отчаяние и, вскочив с пола своей кельи, стал горячо молиться.

   Вдруг он заметил мягкий свет, струившийся из-за его спины. Хрисанф оглянулся и увидел Деву в синем одеянии… Её лик был исполнен Спокойствия и Любви. Через мгновение Она исчезла…

   Они снова встретились на границе света и тени.

  -- Она осталась! – сказал Светлый Ангел, указывая на Землю.

  -- Твоя взяла. На этот раз… Повторить попытку я теперь смогу нескоро. Но я всё-таки…

  -- Никогда! - перебил его Светлый Ангел.

  -- Почему? – спросил Тёмный Ангел удивлённо.

  -- Я думаю, ты сам этого не хочешь… - Светлый Ангел положил руку ему на плечо.

   Они долго стояли рядом – каждый на своей стороне – и смотрели на огромную прекрасную планету.       

Внутренний голос

  -- Ты куда крадёшься, Ахмедуллин? – её голос заставил вздрогнуть.

  -- Ох! Натка! – он облегчённо вздохнул, - Напугала…

  -- Тихий час, а ты тут болтаешься!..

  -- А тебе-то чего? Ты же тоже тут.

  -- Ну, ладно, не сержусь…

   Он хмыкнул.

  -- Только объясни, чего задумал? – продолжила Натка, хитро прищурившись.

  -- Мне нужно… нужно…

   Она молчала.

  -- Чего нужно?! – спросила девочка наконец.

  -- Нужно выпустить муху, - произнёс он, набрав воздуху.

  -- Чего???

   Спецшкола для одарённых детей находилась в удалённом от магистралей живописном уголке Подмосковья. Шёл 1983-й. Советская власть собирала самых лучших, всех вундеркиндов и ребят, подающих особые надежды, чтобы учить и готовить их по специальной программе и в особых условиях. Они жили и росли в одном коллективе.  

   Натка вылупила на Рината глаза. Она приложила ладонь к его лбу:

  -- Перегрелся на летнем солнышке - ясно.

   Мальчик сурово на неё посмотрел и медленно пошёл дальше.

  -- Стой! – Натка успела схватить его за руку, - Ну, объясни… Пожалуйста!

   Им было по тринадцать. Ринат Ахмедуллин удивлял всесторонней развитостью. Особую симпатию мальчик питал к технике и изобретательству. Он был способен увидеть задачу с самой неожиданной стороны и найти для неё потрясающе красивое и простое решение!

   Наташа Белянова обладала редким музыкальным талантом, превосходно играла на нескольких музыкальных инструментах и делала успехи в дирижировании.

  -- Хорошо, сказал Ринат, - Я случайно увидел муху, которая бьётся в стекло в столовой и понял, что её нужно выпустить.

  -- О! А что ты делал в столовой?

  -- Я увидел её с улицы.

  -- Так значит, мы в тихий час по улице бродим, так-так…

  -- Я же не спрашиваю тебя, где ты бродишь в тихий час.

  -- Ну, не сердись, Ринатик, - она коснулась его руки, - Скажи лучше, ты давно занимаешься спасением мух?

   Он опять посмотрел на неё сурово.

  -- А чего? Законный вопрос, - уверенно сказала Ната. Ринат молчал.

  -- Я просто захотел её выпустить. Я понял, что её нужно выпустить, понимаешь?

  -- Ммм… Не совсем «понимаешь».

  -- Ну и не понимай, я не обязан тебе объяснять.

    Ринат решительно зашагал в сторону столовой.

  -- Ну ладно, ладно, надо – значит надо. Надо – значит, сделаем, - Натка догнала его и снова пыталась успокоить:

  -- Только, куда ты летишь, - столовка закрыта!

  Он остановился.

  -- Я предлагаю объединиться: я помогу тебе.

  -- Хорошо, - мальчик обрадовался.

  -- Я понимаю: наитие, озарение – но планирование-то никто не отменял, - наставляла Натка, - поэтому нужно подумать, хоть пять минут. А для начала – сбрызнуть отсюда, пока нас не засекли и не отправили по койкам! Айда под лестницу!

   Они быстро добежали до укромного уголка.

  -- Рассказывай, как там и что, - попросила Натка.

  -- Муха попала в стеклянную ловушку: между двух рам в зале  столовки. Наверное, через  форточку… Но сейчас форточка уже закрыта, так что ей никак не выбраться… Без нашей помощи.

   Мы должны помочь ей вылететь на улицу.

  -- О! Даже так. Именно на улицу.

  -- Да, на улицу.

  -- В общем, да – в столовке ей делать нечего, пусть на природу летит… - сказала Натка, - Давай теперь прикинем.

  -- Давай!

  -- Дверь в столовку сейчас закрыта. До полдника ещё далеко, и сейчас там только баба Валя.

  -- А что, она там взаперти?

  -- Открыт чёрный ход, откуда продукты загружают, ты с какой планеты упал? Или тебя эта муха покусала?.. – видя, что Ринату не нравится, куда пошёл разговор, Натка вернулась «в тему»:

  -- Можно ведь ещё и стекло разбить…

  -- Нет, стекло мы бить не будем.

  -- Тогда надо выбрать: попытаться проникнуть через чёрный ход или добыть ключ от главного. Хотя, изобретатель может предложить разобрать стенку…

  Ринат перестал замечать её колкости.

  --  А где можно добыть ключ?

  -- Ну, самое реальное – на вахте, там есть все запасные ключи.

  -- На вахте?! У Сидора Николаича? Да ты что?

  -- Он, конечно, дядька строгий, но к любым дверям есть свой ключик, - Натка сделала хитрое лицо.

  -- Ну, хорошо – добудь ключ, давай! – неожиданно сказал Ринат.

  Натка опешила, но быстро пришла в себя:

  -- Пожалуйста!

   Она вдруг припустила по коридору и скрылась за углом, убегая с громким топотом.   

   Ринат остался её ждать. Он вспомнил, как возвращался из своего тайного местечка, в которое улизнул ненадолго в самом начале тихого часа. Ринат любил бывать там, в тишине и одиночестве среди высоких деревьев – совсем недалеко от школы.

   Проходя мимо окон столовой, он увидел отчаянно бьющуюся в стекло муху. Она методично стучалась в одну точку, словно надеялась в конце концов пробить стекло. Бам-бам-бам.

   Мальчик захотел ей помочь, выпустить, чтобы она смогла улететь на улицу. Он чувствовал, что должен это сделать.

   Весёлая Натка прибежала с ключом. Ринат ошарашенно уставился на неё, словно ждал не этого.

  -- Не спрашивай, как – у нас мало времени, - она слегка запыхалась, - секрет удачной лжи – самой верить в то, что говоришь.

   Они бросились к дверям столовой.

   Когда Ринат открыл дверь, и они подбежали к нужному окну, Натка сказала:

  -- Недостаток самой успешной лжи в том, что она всё равно откроется.

   Ринат был грациозен, как пантера. Он резко поднял нижний шпингалет внутренней рамы, потом вскочил на подоконник, опустил верхний шпингалет…

  Тут Натка сообразила, что нужно делать, и убежала вглубь столовой забалтывать бабу Валю, которая судя по раздавшимся шагам, услышала шум.

   …Ринат распахнул внешнюю раму, и муха, казалось уже выбившаяся из сил, быстро, с тихим жужжанием полетела в сторону леса. 

  -- Вот так – поведись с тобой, Ахмедуллин! – сказала Натка негромко.

   Они снова встретились уже после отбоя, найдя способ выбраться из своих комнат.

   Они были в секретном месте Рината. Позади осталась жёсткая взбучка, которую получили оба за брожение во время тихого часа, за обман Сидора Николаича и бабы Вали, за… - в общем – «за всё хорошее».

  -- Спасибо тебе, Наташа! – Ринат смотрел ей в глаза, а потом быстро поцеловал её в щёку.

   Ей понравилось. И она ответила, мягко поцеловав его в губы.

   17 июля 1983-го стал особым днём для Земли. Земляне, правда, этого не поняли…

   В этот день в глухом уголке Подмосковья приземлился инопланетный корабль. Представители далёкой цивилизации Скрин впервые достигли Земли и приступили к её исследованию.

   Их корабль был невелик: размером с покрышку легкового автомобиля. Сами инопланетяне по земным меркам тоже были малютками и походили на кузнечиков.

   Они устроились в этой глухомани среди густого леса, вдали от людского жилья и начали брать пробы грунта, воды, изучать растения. «Кузнечики» отправили несколько биороботов-разведчиков в разных направлениях от своей базы.

   Очень быстро пришельцы поняли, что не готовы к длительному пребыванию в этом новом для себя мире: условия оказались крайне неблагоприятны.

   Они решили улететь, чтобы когда-нибудь в будущем вернуться более подготовленными и…

   …столкнулись с ещё одной неожиданной неприятностью: их корабль отказывался взлетать. Диагностика показала химические проблемы. Для запуска двигателя понадобилось срочно найти совсем небольшое количество хлорида натрия - обычной поваренной соли.

   Время уходило. «Кузнечики» дали биороботам, с которыми ещё сохранялась связь, команду – попытаться отыскать вещество.

   Ожидание длилось два дня. От всех биороботов поступили сигналы о том, что они не в состоянии вернуться. От всех, кроме одного, но с ним связь неожиданно прекратилась.

   Вдруг последний робот доложил, что добыл соль, и возвращается…

   Потом – связь снова оборвалась.

   Но он успел! Это странное создание инопланетной мысли, похожее на земную муху.

   Через три часа «кузнечики» покинули Землю.

   Технология «свёрнутого пространства» позволила им преодолеть расстояние в сотни световых лет всего за полтора земных года. Они вернулись на свою маленькую планету, заросшую травой и цветами, так обманчиво похожими на земные.  

   «Кузнечики» собирались позже вновь навестить непонятную Землю - планету, которая встретила их неприветливо и всё же с миром отпустила.

  -- Скрьткрьтрр! – примерно так звучала их речь, если пытаться передать её человеческими звуками.

   Оглядываясь на далёкую Землю - цель своей экспедиции – «кузнечики» поняли, что над ней висел «дамоклов меч»: через несколько десятков лет земную орбиту должен был пересечь большой космический обломок. Именно в тот момент, когда в этом месте будет сама планета. Два космических объекта неумолимо летели на катастрофическое рандеву.

   «Кузнечики» знали, что делать. Одно из их достижений – большая гравипушка  позволяла направить тонкий луч через огромное пространство и аккуратно подправить орбиту межпланетной глыбы, грозившейся нанести удар по Земле.

   Включение пушки и запуск луча заняли три минуты.

   Теперь путь Земли будет чистым на ближайшие сто пятьдесят лет.

  -- Скрктпрькртчкр! – совсем малюсенький представитель цивилизации Скрин просил взрослых о чём-то.

   Это был сын одного из создателей гравипушки. Он хотел выпустить в космос оставшийся заряд.

   Да, в пушке ещё осталась какая-то малость. Оказалось, что малыш-«кузнечик» знает, как управляться с пушкой, и ему позволили: это всё равно было безобидно. Пусть, ребёнок побалуется, раз уж ему стукнула в голову такая блажь.

   В декабре 1997-го пришла новость о трагическом происшествии: в автокатастрофе погибли известный изобретатель Ринат Ахмедуллин и его жена, потрясающий музыкант Наталья Ахмедуллина. У машины, шедшей на большой скорости, внезапно разорвало покрышку.

   Расследование не пришло к определённому выводу о причине происшествия. Всерьёз рассматривалась даже версия попадания в колесо метеоритного осколка…

   «Умерли счастливыми» - писали об этой красивой паре газеты.

   Их маленький сын Рустам остался один.

   Через три года неподалёку от Земли прошёл большой космический обломок, который астрономы назвали Немезисом.   

   Этим ясным утром 10 июня 2011-го года она очень спешила. Она летела на остановку, словно бежала навстречу своему Счастью.

   Троллейбус сейчас уйдёт! Девушка влетела в закрывающиеся двери в последний момент… Вдруг одна из троллейбусных штанг сорвалась и беспомощно упала.

   Девушка выскочила на улицу. На лице была невероятная досада!

Взгляд на часики. На дорогу. Нет!.. Не успевает! Она растеряна.

  -- Я твой внезапный шанс! – молодой парень-велосипедист подъехал к ней и жестом пригласил стать его пассажиром, - Ехать далеко?

  -- Нет, две остановки всего, в Гуманитарный Институт.

  -- Полетели! Меня зовут Рустам.

   Он оказался здесь случайно: решил провести часть лета в большом велосипедном путешествии… Он встретил её, когда слабенький «довесок» гравилуча, запущенный когда-то малышом-«кузнечиком» из цивилизации Скрин, достиг, наконец, Земли, попав точно в троллейбусную штангу.

Доплатить за Вселенную 20 копеек

   Большой синий волантор завис над берегом Женевского озера. Прозрачная дверь откинулась наверх и по небольшому трапу, выехавшему из корпуса аппарата, на землю спустился мужчина в чёрном костюме.

   Энцо Манацци, только что прилетевший из Милана, шёл по кварталам Женевы с термическим зонтом в руке. Капли мелкого августовского дождя испарялись в потоке горячего воздуха.

   Манацци прошёл один квартал прямо, потом – ещё один направо и остановился перед дверью со стеклянной табличкой, на которой значилось на двух языках: «Йен Чорис. Юридические услуги». Манацци вошёл.

   По-осеннему неприветливый август 2021 года остался за дверью. Внутри было тепло и тихо, запах дорогой кожи и кофейный аромат действовали умиротворяюще.

   Когда супербогач Манацци вошёл в кабинет адвоката Йена Чориса –– они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Чорис прославился своими невероятными успехами, а также нетривиальным, творческим мышлением, безупречной аккуратностью и знанием всех тонкостей профессии.

   Адвокат привстал из-за своего большого стола из тёмного дерева, пожал Манацци руку и, указав на кресло, сказал:

  -- Располагайтесь.

   В кабинете было уютно и спокойно. Чуть слышно колебался мятник напольных часов. Какая-то блестящая конструкция из металлических дуг и шариков, находившаяся на столе Чориса, совершала чёткие и сложные движения, сохраняя своё динамическое равновесие.

   Казалось, что время и жизненная суета, остались там, за порогом, на женевских улицах. А здесь – властвовали иные законы и понятия.

  -- Я – Энцо Манацци, - представился богатый итальянец и протянул Чорису визитку.

  -- Я узнал Вас.

  -- Я тоже Вас узнал и надеюсь, что Вы справитесь с тем делом, с которым я к Вам пришёл. Думаю, что только Вам это по зубам, - продолжил Манацци.

  -- Продолжайте,- Чорис, лысеватый мужчина небольшого роста, склонный к полноте – внимательно слушал своего визави, не проявляя никаких эмоций. Манацци перешёл к делу:

  -- Вы, конечно, знаете о конторах, торгующих участками на Луне и Марсе, а также о бизнесе по продаже звёзд…

   Чорис чуть склонил голову вправо, его заинтересованность явно возрастала.

  -- Вы курите? – спросил он у пятидесятитрёхлетнего седеющего итальянца, обладателя состояния, точного размера которого, похоже, не знал никто, хотя по всем оценкам, сумма была весьма впечатляющей.

  -- Да, я курю трубку, - ответил Манацци и полез в карман пиджака.

  -- А я предпочитаю сигары. Люблю всё дорогое и благородное, - Чорис достал из стола тёмный потёртый хьюмидор и, вынув оттуда сигару-парео, не спеша обрезал её кончик хромированным каттером.

   Комната наполнилась густым запахом хорошего табака.

  -- Я хочу сделать космическую покупку, - сказал Манацци, вынув дымящуюся трубку изо рта. Чорис слушал, держа сигару в левой руке.

  -- Я хочу купить… - Манацци выдержал подобающую паузу… - Всё! – Чорис немного приподнял брови и ожидал продолжения, - Всё, всю Вселенную: все звёзды, все планеты, всё пространство, весь космос, всё!

   Оба мужчины были из тех, кто привык сохранять спокойствие всегда, чьи выдержка и невозмутимость «срослись» с ними, но внимательному взгляду стало бы очевидно, что сейчас оба они были взволнованы.  

    В течение минуты они молча сидели в растекавшемся по кабинету дыме…

  -- Я неплохо знаю юридическое дело, - продолжил итальянец, - Я изучал космическое право на предмет возможности крупных покупок космической собственности…

  -- Да, - вставил Чорис.

  -- Моих знаний недостаточно, чтобы делать однозначные выводы и тем более недостаточно, чтобы осуществить на практике то, что я предлагаю Вам, но то, что я обнаружил, позволяет утверждать: шансы на успех очень велики! Это стоит попробовать!

   Чорис стряхнул сигарный пепел на пепельницу из тонкого стекла. Он задумался. Потом, достав чернильную ручку, стал что-то быстро писать и чертить на чистом листе бумаги…

  -- Я понимаю… Да… - ответил он, как бы возвращаясь в реальность из мира своих размышлений, - В космическом законодательстве есть интересные хитросплетения и нюансы, которые… - Он прервался, снова закурил, а потом договорил, - …которые и вправду могут проложить дорогу к осуществлению Вашего плана, - Чорис поднял глаза и смотрел прямо на Манацци.

  -- М-м-м, но Вы понимаете, что, говоря обо всей Вселенной, я имею в виду и Землю тоже? – спросил Манацци.

  -- Да, я именно так Вас и понял, - сказал Чорис, - Всю Вселенную, в том числе и Марс, и Венеру, и Луну, с недвижимостью, уже оформленной в собственность, и Землю – со всем, что на ней есть, все планеты, все звёзды, в том числе и Солнце… - Чорис немного удивился нарисованной им картине и закончил, - Именно так я и понял.

  -- Правильно! – итальянец широко улыбнулся.

  -- И я готов взяться за это. Мне нужно десять дней, чтоб оценить ситуацию и дать Вам определённый ответ – возможно ли это и на каких условиях возможно. Эта работа будет стоить… - Чорис аккуратно вывел сумму в одной из мировых валют на маленьком кусочке белого картона и протянул карточку Манацци.

   Итальянец взглянул на цифры.

  -- Деньги сейчас.

   Энцо Манацци расплатился и Чорис сказал ему:

  -- Я жду Вас ровно через десять дней, 26-го, в 11 часов. Удачи!

   Встреча завершилась крепким рукопожатием.    

                                     &                    &                  &   

   26 августа в Женеву вернулось лето. Энцо Манацци был в прекрасном настроении, когда ровно в одиннадцать по среднеевропейскому времени вошёл в кабинет Йена Чориса.

  -- Пожалуйста! – сказал адвокат, указывая на уютное мягкое кресло.

   Они уселись и Чорис, надев очки с «половинками» линз обратился к лежащим перед ним бумагам.

   Манацци ждал главного ответа.

  -- Не буду Вас томить. Я внимательно изучил необходимые юридические акты, практику работы с космической недвижимостью, ситуацию на рынке… и пришёл к определённому выводу, - трёхсекундная пауза, - мы сможем осуществить Ваш план.

   Манацци расцвёл.

  -- Удивительно, - вновь заговорил Йен Чорис, - но это так! В этом непросто было разобраться, но я детально всё исследовал. Осуществить это на практике не так уж сложно: нужна лишь выверенная последовательность шагов.

  -- Прекрасно! – Манацци радостно развёл в стороны ладони.

  -- Я уже подготовил к подписанию Договор между Вами и мной об осуществлении этой работы. Пожалуйста, возьмите. А это – чёткий план действий. Вот, держите!

   Если Вы согласны с тем, что я наметил, то Вам предстоят весьма серьёзные расходы. Купить весь мир – не шутка! Нужно будет сделать крупные взносы в целый ряд агентств космонедвижимости и оплатить услуги нескольких организаций, занимающихся регистрацией сделок и исследовательской работой – для получения и оформления документов, которые нам понадобятся.

   Кроме того, предстоит выполнить целый комплекс нотариальных и страховых действий, а также провести некоторое количество судебных процессов. Весь комплекс мероприятий потребует порядка трёх лет, после чего процедура покупки Вами Вселенной будет завершена. Я уверен в результате.

  Итак, вот смета предстоящих расходов, - Чорис протянул Манацци несколько листов в прозрачной зелёной папке.

   Итальянец достал бумаги и начал их просматривать.

   -- Итоговая сумма – внушительна, - заметил Чорис.

   Манацци заглянул в конец документа.

  -- Я прошу Вас определиться с валютой, в которой мы будем делать расчёты: Вы понимаете, что это – существенный момент.

  -- Да-да… - задумчиво произнёс улыбающийся итальянец. Минут двадцать он изучал документы, выслушивая пояснения Чориса…

  -- … поэтому Вам необходимо будет обеспечить всю сумму, предоставив её мне в оперативное пользование. Возможно использование денег на банковских счетах, наличности, ценных бумаг, оценённой недвижимости и так далее… - в любых комбинациях, на Ваше усмотрение. Мои услуги, как Вы увидели здесь и здесь – составят 25% от итоговой суммы.

  -- Ну да, я согласен, что эта работа должна быть оценена таким образом, - сказал довольный итальянец.

  -- Итак, выберите, пожалуйста, расчётную валюту, в которой мы будем вести все наши операции для внутренней бухгалтерии. Избранная валюта играет существенную роль в оценке сумм, с которыми мы будем работать.

   Манацци задумался.

  -- Я выбираю рубль, - ответил он.

  -- Понятно, - Чорис принял ответ своего клиента и добавил, - Ну что ж, рубль сейчас в цене, и курс его стабилен – удачный выбор. Сейчас я сделаю расчёт.

   Чорис достал большой калькулятор и стал методично нажимать на кнопки, сверяясь с бумагами. Манацци считал то же самое на своём лэптопе при помощи утилиты «Finansist». Как ни странно, они закончили подсчёт одновременно. Чорис вывел все цифры на белой картонной карточке и протянул её Манацци.

  -- Да! У меня вышло то же самое! – радостно удивился Манацци.

  -- Отлично! Сохраните эти цифры, а я сейчас распечатаю всю смету в рублях для Вас и для себя.

   Когда они держали в руках свежеотпечатанные бумаги, итальянец сказал:

  -- Прежде чем подписать Договор, я хочу выяснить один важный момент.

  -- Да, - откликнулся Чорис.

  -- Когда я скуплю всё, и всю планету Земля в том числе, я стану обладателем и Вашей собственности тоже…

   -- Конечно, я это учёл, - невозмутимо ответил Чорис, - Договором предусмотрено, что при безусловном Вашем формальном владении и моей теперешней собственностью тоже, Вы передаёте её мне в бессрочное и безвозмездное доверительное управление. Я не сомневаюсь, что после полного завершения сделки, Вы не станете осложнять жизнь человеку, чья подпись будет скреплять целый ряд документов, оформляющих Ваши права на владение миром!.. – Чорис впервые за время их общения улыбнулся. Его обычно спокойное, чуждое яркому проявлению эмоций лицо засветилось, а взгляд стал мягким и по-детски наивным.

  -- Именно это я ожидал услышать! – радостно воскликнул Манацци.

   Когда они расстались довольные собой и друг другом, Манацци вышел на улицу и набрал телефонный номер своего помощника.

  -- Я не еду в Милан, возвращайтесь без меня.

   Энцо взял напрокат небольшой спортивный автомобиль и помчался к французскому берегу Атлантики.

   Через месяц ему предстояла новая встреча с Чорисом, к которой для начала работы необходимо было приготовить все активы, составлявшие сумму из числа тех, что принято относить к астрономическим.   

                                 &                      &                     &

   В течение трёх часов Йен Чорис оценивал и суммировал представленные ему итальянцем активы. Подсчитывал и переводил в рубли стоимость акций и других ценных бумаг, проверял состояние банковских счетов и документов на недвижимость. Он вновь работал со своим большим калькулятором и бумагой, вслух объясняя свои действия и чётко называя получающиеся суммы.

  Энцо Манацци параллельно делал то же самое с помощью персонального компьютера с большим плоским экраном – Чорис предоставил ему технику.

  -- Это всё, да? – спросил Чорис.

  -- Да, всё, - ответил Манацци.

   Чорис был в раздумьи.

  -- Карточка с итоговой суммой, которую я Вам дал, у Вас с собой? – спросил Чорис.

  -- Да, сейчас достану, - ответил Манацци, - Вот.

   Чорис внимательно посмотрел на цифры, выведенные его рукой:

  -- Я понял. Посмотрите внимательно на это число и сравните его с тем, что у нас получилось в итоге, видите?

   Манацци стал сверять цифры.

  -- То же и в смете. Вы ошиблись в одной цифре: вот здесь должна быть ещё и четвёрка – Вы её пропустили.

  -- Да… - Манацци был несколько обескуражен, - Я впервые допускаю такую ошибку…

  -- Ну что ж, ошибка найдена, а значит – может быть исправлена. Я предлагаю отсрочить день предъявления активов ещё на месяц, - Чорис посмотрел в календарь, - Ну вот, в пятницу… С утра у меня будет интересное, но непродолжительное дело в Париже, а вечер я посвящу Вам. Подходит?

  -- По рукам!

                                 &                           &                            &      

   Собрать за месяц сумму, оказавшуюся на целый порядок больше, чем думал Манацци, оказалось непросто. Итальянец спешно готовил активы, которые можно было направить на покупку Вселенной. К условленному дню с большим трудом он собрал деньги.

   …Завершив все подсчёты, Чорис сказал:

  -- До искомой суммы здесь недостаёт двадцати копеек.

   Манацци усмехнулся, приняв это за шутку. Но Чорис был серьёзен.

  -- Да, не хватает двадцати копеек.

  -- Вы серьёзно?

  -- Абсолютно. Безупречность – главное правило моей работы. Именно ему я в первую очередь обязан своими  успехами. Сумма должна быть полной, невзирая на обстоятельства – до копейки, в Договоре это отмечено.

  -- Ну и что теперь делать? – Манацци начал раздражаться.

  -- Найти и внести недостающее.

  -- Вы уверены, что не ошиблись.

  -- Уверен.

  -- А если пересчитать?

  -- Можно и пересчитать, но не стоит: ошибки нет…

  -- Я настаиваю, нужно проверить.

   После всех подсчётов с оценкой биржевой стоимости и переводами валют по курсу получилась та же сумма: не хватало 20 копеек.

   Манацци уставился на Чориса.

   Потом спросил:

  -- Вы хотите эти 20 копеек?

  -- Этого требуют правила. Я отношусь к ним с большим уважением: они обязательны. Вся сумма по курсу на момент её предъявления.

  -- Ну вот – возьмите часы: дорогие, прекрасные часы, - Манацци снял с руки великолепный турбийон.

  -- Нет, спасибо. Я не скупаю подержанные вещи, даже если они великолепны. У меня другая профессия.

  -- За двадцать копеек! – Манацци с трудом сдерживал злобу.

  -- Нет, - сухо сказал Чорис.

  -- И что?

  -- Вам нужно найти эти деньги.

  -- Ну, давайте, я пойду на улицу… - Манацци приподнялся из кресла.

  -- Не стоит: на улице сейчас не так уж многолюдно, а Вам, чтобы найти подходящего человека и доступно объяснить ему, в чём дело – понадобится какое-то время. А его у Вас нет, потому что мой рабочий день окончен, - Чорис поднялся из-за стола.

   Манацци остолбенел.

  -- И?.. - выдавил он.

  -- Я предлагаю… - начал Чорис.

  -- Ну, погодите! Подождите ещё час! Я сейчас позвоню...

  -- Я уважаю правила и своих клиентов – и себя я уважаю не меньше. На часах: 23.05 – мой пятничный рабочий день значительно превышен, и я не задержусь здесь ни одно лишнее мгновение. Сейчас я приведу в порядок кабинет и сразу после этого – я покидаю офис. Мы можем вернуться к нашему вопросу в понедельник, в 11 утра – я буду Вас ждать.

  -- До свидания! – с большим трудом сдерживая гнев, процедил Манацци и вылетел наружу, не удостоив Йена Чориса рукопожатия.  

                                   &                      &                       &

  В понедельник Манацци пришёл в контору Чориса «не в духе»:

  -- Я продал свой волантор. По бросовой цене!.. Но не за двадцать копеек. Вот! – Манацци достал несколько пачек купюр, - Здесь намного больше!

   Чорис, казалось, не придал этим словам большого значения…

  -- Вы знаете, что утром на биржах произошёл обвал? - невозмутимо говорил Чорис, - многие Ваши активы заметно потеряли в цене…

   Манацци мрачнел на глазах. 

  -- Теперь до нужной цифры недостаёт значительной суммы, которую нужно уточнить.

   Энцо Манацци вскочил вне себя от злости! Он смял листки Договора, которые держал в левой руке и бросил их Чорису на стол:

  -- Заберите это! Я отказываюсь от сделки!!

  -- Хорошо, - спокойно ответил Чорис, - Как пожелаете. Но по нашему соглашению четверть итоговой суммы в этом случае всё равно переходит мне. Той суммы, которая у нас прописана. Без скидок на изменения на бирже… и с включением недоплаченных Вами 20 копеек.

   Услышав последние слова, Манацци побагровел и, в приступе ярости схватив со стола Чориса стеклянную пепельницу, вдребезги разбил её об стену.

   Он вылетел прочь, на прощание со всего размаха шарахнув дверью.

   Йен Чорис достал свой хьюмидор, вытащил из него сигару, потом не спеша отрезал её кончик каттером и – закурил…

   Он наслаждался дымом, наполнявшим помещение, и прогнал прочь все мысли…

   Потом он взглянул на осколки пепельницы на полу и стряхнул пепел с сигары на лежавший перед ним неосуществлённый План покупки Вселенной…   

                               
 

Пять сантиметров пути

Энгр Пятый, король Страны Просторов сидел на деревянных мостках перед Форелевым прудом, опустив ноги в воду.    Было прекрасное летнее утро. Воздух ещё не напитался зноем, ветерок обдувал листву и слегка наклонял травы. Туда-сюда летали вдруг замирающие в воздухе стрекозы. Вода отражала плывущие в небе облака. Гладкую поверхность пруда временами беспокоили резвящиеся в воде рыбины.

   Король лёг на мостки и смотрел в небо, на облака… Он любовался ими, счастливый и отстранённый… Он не оценивал и не сравнивал их ни с чем и ни о чём не думал. Король просто наслаждался возможностью видеть их такими, какими они представали перед ним, как будто слушал их музыку…

   Энгр Пятый был мудрым и благородным правителем красивой и большой страны. Его королевство жило спокойно и счастливо. Среди его подданных были и люди, и звери, и разные удивительные существа. Все они могли заниматься тем, к чему у них лежала душа и получать от жизни радость и удовольствие.

   Несмотря на то, что Страна Просторов являлась самой большой на всём свете, у неё не было врагов, потому что она никому не угрожала, а жила в мире с ближними и дальними соседями и с интересом узнавала о жизни в удалённых землях.

   Жена Короля Энгра, Любовь его жизни – Королева Рия родила ему пятерых замечательных детей. Месяц назад старшая дочь Энгра и Рии, принцесса Ленсина, торжественно вышла замуж, и в Стране Просторов с замиранием сердец ждали вестей о возможном прибавлении в королевском семействе…

   Эта удивительная жизнь совсем не была скучной, потому что Счастье скучным не бывает.

   Взгляд короля Энгра добрался до горизонта, где он увидел длинный ряд вздымавшихся ввысь облаков.

  -- Великолепно! – вслух восхитился Король.

   «Да, как же это Красиво!» - подумал он. Его душа просила какого-то большого дела, чего-то особенного, что бы оставило долгую память о нём, надолго пережив его самого.

   Энгр внимательно изучал белоснежные вершины, клубы и изгибы, видневшиеся вдали.

   «А что если… построить Город!» - Энгр приподнялся и сел. «Да, Город!.. В этом чарующем месте – у слияния двух рек, Рионы и Соле…». Эта мысль сразу увлекла его, и вместо медленно приближавшихся к нему от горизонта облаков он уже видел башенки белого замка на горе, аккуратные домики, расставленные по уютным улочкам в центре, сады и парки, фонтаны и мосты, галереи, дворцы и площади…

   Король заметил, что грозовой фронт добрался до Форелевого пруда, только когда уверенный летний дождь  оросил его самого.

   Энгр вскочил на ноги и побежал по аллее, укрываясь полой своей лёгкой летней накидки.

   Началась настоящая гроза, и дождь стал ливнем. Король побежал быстрее, весело подпрыгивая через каждый десяток шагов, и продолжал думать о Городе…

   Оказавшись в своих покоях, Энгр снял мокрую одежду, надел сухое платье и вышел на балкон, чтобы полюбоваться грозой. Молнии сверкали то где-то впереди, то справа, вода стремительными струями лилась с небес, не причиняя ущерба облику Короля, надёжно укрытого специальным навесом.  

   Всю ночь Король провёл с пером в руке и опустошил всю чернильницу, к утру закончив работу над планом создания Города своей Мечты.   

   Вскоре Страну Просторов облетела радостная весть: Король Энгр Пятый решил построить прекрасный Город, какого ещё не было на свете и просит всех жителей королевства помочь ему в этом.

   «Я приму любую вашу помощь, любое участие и проявление любых ваших талантов. Я хочу, чтоб это был наш, общий Город, а, значит, создать его сможем только мы все вместе».

   Через год, после всех размышлений и обсуждений, Король прибыл к месту соединения двух рек и подошёл к молодому дубу, росшему здесь. Он снял с головы корону, повесил её на одну из веток дуба и пообещал не надевать её вновь, пока Город не будет выстроен.

   В создании Города Мечты действительно приняли участие все жители страны Просторов. Они строили или кормили строителей, покупали то, что требовалось для работы или доставляли это на место…

   Вместе с людьми работали и звери, и птицы… Стрижи стали рассыльными, доставлявшими срочные послания для организации работ. Силачи-слоны помогали сооружать здания и дороги. Изобретатель леопард Фелинор предложил несколько оригинальных технических решений, а известный композитор гном Эу писал музыку ко дню открытия Города и давал для строителей концерты, дирижируя большим оркестром…

   Сюда прибыли и жители иных стран, им тоже хотелось принять участие в таком замечательном деле.

   Лучшие архитекторы, инженеры и управляющие создавали будущую славу Города, которому решили дать имя «Соллейн», что на языке Страны Просторов и означало: «Город Мечты».  

   Работа кипела. Энгр с трудом справлялся с царившей вокруг него суетой, переадресовывая просьбы своим помощникам, давая указания, выслушивая, записывая, изучая послания и чертежи…

  -- Ваше Величество! Уделите мне, пожалуйста, пять минут своего драгоценного внимания! – Большой мохнатый Шмель повис в воздухе перед Энгром, остановившимся на углу двух улиц будущего города. Король смотрел по сторонам и чесал затылок, размышляя о чём-то.

  -- Да! – откликнулся он рассеянно.

  -- Я – шмель, меня зовут Шимми, и я приготовил для Соллейна нечто особенное.

   Король молчал, но, кажется, слушал Шмеля.

  -- Да-да… - сказал Король.

  -- Я изготавливаю флаги и знамёна – это дело моей жизни, и для Соллейна я приготовил особенный флаг! – Шимми говорил с гордостью и восторгом, - Посмотрите его?

  -- А-а… М-м-м… Хорошо, отправьте его мне, в мой шатёр, передайте распорядителю покоев, я потом посмотрю… - Король двинулся вдоль по будущей Центральной улице. Шимми летел за ним.

  -- Флаг у меня здесь, недалеко, я могу показать его прямо сейчас.

  -- М-м-м… Ну, хорошо, Шимми, - Король с трудом вспомнил его имя, - попытайся меня догнать, и я посмотрю твою работу, - Король сам не заметил, как перешёл на «ты».

   Шимми нашёл Короля Энгра у фонтана на бульваре Садов: правитель держал в руках чертежи и слушал строителей, рассказывавших о трудностях с постройкой водопровода. Слева от Короля изобретатель Фелинор что-то быстро записывал в свой блокнот.

  -- Ваше Величество! Флаг – вот он! – Шимми раскрыл какой-то свёрток и все увидели алое полотнище, обшитое по краям длинной золотой бахромой, с золотым солнцем в центре.

  -- Ммм! – оценил Король.

   Солнце на флаге было соткано из золотых нитей, они создавали изображение солнечного диска, закручиваясь в спираль – от краёв к центру. Девять остроконечных, сужающихся к окончаниям, изгибающихся лучей окружили диск светила.

   Шимми очень обрадовался такой оценке и сказал:

  -- Эти нити непростые: я придумал нечто невероятное.

   Фелинор навострил уши. Все внимательно слушали. Шимми продолжал:

  -- Они изготовлены таким образом и из такого материала, что если свет падает сюда по-особому, он бежит внутри этих нитей и переливается неповторимыми отблесками… - взгляд Короля упал на фонтан, - … и ещё он звучит…

  -- Ты молодец, Шимми, - Король снова едва вспомнил имя Шмеля, - давай флаг – я подберу для него достойное место.

   Шимми в восторге сделал в воздухе над Королём высокую спираль и счастливый полетел домой, а Энгр вновь погрузился в решение задач по организации водопровода.

   Наступил день открытия Соллейна.

   Энгр Пятый решил, что лучшим способом открытия Города Мечты станет большое тожественное прохождение через весь Соллейн, от его окраины к Королевскому Дворцу. Принять участие в этом параде могли все, кто желал.

   За час до полудня это радостное движение началось. Возглавлял процессию сам Король Энгр, оседлавший своего белого коня, красавца Инрига. Длинное шествие неспешно тянулось по прекрасным улицам светлого Города под величественную музыку гнома Эу. Это было изумительное зрелище!..

  Проезжая через Белую арку при въезде в пределы Королевского Дворца, верный Инриг вдруг обо что-то запнулся, оступился, и Король неловко вылетел из седла.

   Энгра ничуть не смутил этот казус, он посмеялся случившейся нелепости, вернулся в седло и продолжил путь до самой дворцовой лестницы главного фасада.

   Прекрасный Соллейн начал свою жизнь!.. Всё здесь радовало глаз и дарило радость… …только через неделю налетевшие на Соллейн полчища листожорки погубили все городские деревья. Потом на город обрушились небывалые дожди, Риона и Соле вышли из берегов, затопив многие улицы. Ночью рухнул один из красивейших соллейнских мостов. Его опоры подмыло дождём, но всё равно он должен был выдержать всё это!..

   Прекрасные украшения на городских зданиях теряли вид и осыпались то здесь, то там…

   Город потускнел и загрустил, обдуваемый непривычно холодным для этих мест ветром, принёсшим с собой пасмурное небо…

   Король Энгр заболел. Нездоровье крепко схватило его. Энгр несколько дней не поднимался с постели, пребывая в полубреду и, лишь изредка приходя в сознание.

   Порой перед ним проходили странные видения.

   … Энгру привиделось, что на границе его страны собралось мрачное войско, большое и недоброе. Жители тех мест отправили голубиной почтой послание с просьбой о защите. Голубь изо всех сил спешил скорее доставить письмо во дворец. Советник, получив бумагу, направился к королевским покоям. Он подошёл к дверям, за которыми король предавался сну в своей королевской постели.

   Энгр, мудрый и внимательный правитель, мог не проснуться даже от грома: чем грозит его королевству гроза? – зато чутко откликался - быстро забывая даже про сон – на любой стук в дверь своей спальни.

   Советнику оставалось сделать ещё полшага, совсем чуть-чуть, он занёс руку, чтобы постучать, но наступил на какой-то кусочек красной ткани на полу, поскользнулся и упал, потеряв сознание. Нераспечатанное письмо угодило точно в узкий зазор между декоративной урной и стеной, прочно там застряв.  

   …Через какое-то время к дверям королевских покоев, отодвинув ногой лежащего без сознания советника, подошёл большой мрачный человек в чёрной накидке до пола. Он вытер ноги о красную материю перед дверью, с грохотом постучал и вошёл, не дожидаясь ответа:

  -- Здравствуй, бывший король! Я пришёл за своей короной!

   Энгр вскочил и сел в кровати, приходя в себя и отходя от увиденного в бреду. Врач, проведший возле больного Короля трое последних суток, сидел на стуле и спал, низко склонив голову.

   Энгр вытер пот со лба и вылез из постели.

   Он немного посидел на кровати, а потом пошёл в дворцовую библиотеку.

   Здесь он взял лежавшую на столе свою любимую книгу «Мудрые мысли» и раскрыл её наугад. Он прочитал: «Дорога, не пройденная до конца – путь, которого не было».

   Король вернулся в свои покои, набросил на плечи лёгкую королевскую мантию и стал спускаться к выходу из Дворца.

   Ночь уходила. Небо было чистым. «Совсем не холодно!» - подумал Король, выйдя наружу, и побрёл по тихим улицам предутреннего Соллейна в напряжённом размышлении.

   Он дошёл до Фонтана на бульваре Садов. Король Энгр слушал журчание воды и смотрел на остовы погибших деревьев.

  -- Шимми… - с трудом вспомнил он это имя в третий раз.

   Энгр вернулся во Дворец и залез в большой королевский чулан. На одной из полок под потолком, в бумажном свёртке он обнаружил алый стяг с золотым солнцем.

   Энгр минут пять любовался флагом, щупал его ткань, трогал длинные золотые бахромки и даже понюхал алое полотнище и прижал его к щеке.

   Энгр снова вышел из Дворца. Его внимательный взгляд бегал по улицам Соллейна, тогда как ноги несли его по этим улицам.

  -- Ну, конечно! – Энгр хлопнул себя по лбу, - Высокий замок!

   Изящные белые башенки венчали «висящую» над Соллейном гору.

   Подъём на самую высокую башню Высокого замка дался Королю нелегко: болезнь ещё оставалась в его теле.

   Когда Король закрепил Стяг на шпиле, первые солнечные лучи упали Энгру на спину.

   Ветер стал играть полотнищем. Король обернулся: солнце выходило из-за горизонта, освещая улицы Соллейна всё решительней. И тут Энгр увидел то, о чём пытался рассказать ему Шимми. Яркие лучи исходили от Флага, переливаясь разноцветьем и разбегаясь далеко, во все стороны.

   Король щурился, чувствуя, как его сердце наполняется удивительной чистой и высокой радостью.

   Город проснулся, его жители выходили на улицы и слышали нежные мелодичные переливы, доносившиеся со стороны Высокого замка. Они глядели на только что водружённый Королём Флаг и изумлённо любовались исходящим от него светом, озарившим и преобразившим Соллейн.  

     Фото - с сайта Паззлленд!  

Большая просьба

    Жизнь поставила на пол свой большой чемодан и уселась в прихожей. На дорожку. Длинное светлое льняное платье. Тёмно-каштановые волосы. И глаза… Глаза, полные Большой Усталости.

    На колено Жизни села маленькая птичка. «Хм? Откуда она прилетела?»

  -- Чирик! – произнесла птичка, - Ты куда?

  -- Я ухожу… - ответила Жизнь.

  -- Как, совсем?

  -- Да, совсем.

  -- И навсегда?!

  -- Да, Навсегда, - сказала Жизнь и посмотрела на Дверь.

  -- Нет-нет! Чирик! Не надо!..

  -- Почему? – устало спросила Жизнь.

  -- А как же мы? А как же я??

  -- Ты… - Жизнь задумалась… - Ты просто останешься таким, как сейчас, Воробушек, замрёшь - и всё.

  -- Навсегда?!

  -- Да, навсегда.

  -- Но…

   Жизнь не ответила и лишь взглянула на птичку: Её глаза были усталыми и спокойными.

   Воробушек был в смятении, он не нашёл, что сказать, и сник…

   Откуда-то прибежала Мышка.

  -- О, привет! – сказала Жизнь и слабо улыбнулась.

  -- Пи-пи! – пропищала Мышка, - Не уходи!

  -- Уйду, - сказала Жизнь спокойно.

   Мышка взобралась по Её ноге и молча села рядом с Воробьём.

   К ногам Жизни упал Солнечный Зайчик.

  -- Свет! – Жизнь, кажется, обрадовалась, - Прощай, маленький кусочек Света – я ухожу. Совсем... Пора!

  -- Не уходи… - голос Света звучал странно, как-то беззвучно… - Ведь тогда не станет и меня.

  -- Ты просто замрёшь без движения…

  -- Но что значит Свет без движения! – Свет отстаивал свой взгляд на мир!

  -- Не знаю, - сказала Жизнь, не желая спорить, - Я уйду.

  -- Куда? – спросила Вода. Она притекла откуда-то, чистая и переливающаяся. Свет стал играть в ней бликами, - Куда Ты уходишь? – журчала Вода.

  -- Просто ухожу, должна же я уйти когда-нибудь. На покой…

  -- И я не смогу поить и… топить, не смогу плескаться в бассейне и в кастрюле? Не смогу волноваться Тихим океаном и блестеть Счастьем в Любимых глазах?!..

  -- Нет… - сказала Жизнь, - Я уйду и заберу всё с собой, верней – это всё останется… в прошлом…

  -- А значит – нигде… - сказало Время, - Не уходи. Мы же всегда были рядом, шли рука об руку целую Вечность!

  -- И она кончилась…

  -- Вечность не кончается! – сказало Время.

  -- Значит, это была не Вечность, не важно… - Жизнь немного взволновалась…

  -- А я, чем стану я? – спросила Музыка.

  -- Одной звенящей нотой, - ответила Жизнь, а может – тишиной, а скорее всего – ничем… Как и я…

  -- Но как это? Разве это возможно?? – спросили Время, Вода и Свет.

  -- Да, - сказала Жизнь и поднялась на ноги…

  -- А я? Как же я? – спросила Любовь, - Как?..

   Жизнь прослезилась.

  -- Не знаю, моя Милая, не знаю… Но я ухожу, прости…

   Любовь молчала. Она не привыкла спорить.      

   В маленькой прихожей странным образом собралось какое-то бесконечное столпотворение: самые разные люди, животные, предметы,  Вода, Время, Свет… пришли горы, леса, города, страны и планеты… деревья и травы… беды и болезни тоже были здесь… Пришли Огонь, Смелость и Счастье, День и Ночь, Боль и Печаль, Кровь и Молоко, Радость и Смех. Смерть тоже была здесь. Здесь были все. И все, не сговариваясь, сказали:

  -- Не уходи!..

  -- Мы просим Тебя! – добавила Любовь.

  -- Зачем я вам? Всё уже было, всё уже прошло. Зачем вам эта игра, эта бесконечная игра, эти перетасовки молекул, звуков и миров, это вечное движение неизвестно куда…

  -- Вот именно! – откликнулась Тайна.

  -- Я пойду, -  Жизнь взяла чемодан.

   Наступило молчание.

   Настоящая, глубокая тишина, какой не было никогда прежде. Она была долгой и большой.

   «Какая удивительная тишина…» - подумала Жизнь. На Неё смотрело множество глаз. Две слезы упали из глаз Жизни. Она поставила чемодан на пол и села на него…

Золотой мизинец

    Джаер Хорридж закрыл за собой дверь и бросил свою большую сумку прямо на пол в прихожей. Он вошёл в гостиную и, не раздеваясь, упал на диван…

   Было тошно!.. Джаер прикрыл глаза рукой. Тягостные мысли беспорядочно роились в голове… Он заснул быстро…

   Джаер спал беспокойно. Минувший день стал для темнокожего гиганта-баскетболиста очень странным. Они с неимоверным трудом сравняли счёт в финальной суперсерии с «Эль-Пасо Торнадо», но…

   но… Но… Но! За три минуты до свистка, уже в концовке, Джаер сломал мизинец на правой руке. Сломал… или – сломали… «Этот Чеккерс… похоже, он сделал всё специально!... Хотя, теперь уже всё равно…»

   Джаер Хорридж был удивительным баскетболистом!

   «Повелитель мячей»…

   «Новая кровь баскетбола»… - вся карьера была впереди, и уже такая игра! 

   «Чёрный свет!» - его звали так за скорость и яркость.

   Он был даже не половиной команды родного «Миннеаполис Фэйворит Флаинг Обджектс», он был для команды всем: скелетом, мотором, душой…

   Он и - Дастин Кёрф, особенный тренер… Кёрф царил на тренировках, в игровых паузах, на спецзанятиях. Когда начиналось время самой игры – на площадке был только Хорридж. Он был собой и каждым из членов команды: парни играли и дышали в одном ритме, в ритме, который задавал Хорридж!

   Они вытянули эту концовку без него. Запаса хватило. Умения, желания, инерции и, конечно, тактического гения Кёрфа…

   Но теперь – последняя игра. Суперфинал! 
   И Победитель получит всё.
   Последняя игра без него…

   Хорридж дёргался во сне… То лежал спокойно… то начинал тяжело и часто дышать… то отрывисто дрыгал ногами, то морщился и двигал головой…

   Потом он вдруг проснулся, разделся, разложил диван и включил ночник, чтобы было не так тоскливо…

   …и снова провалился в тяжёлый сон.

   …Вспышка! Они – в кафе. Вдвоём с Шарлин. Эти чёрно-карие глаза, в которые можно смотреть бесконечно. Пушистые ресницы и чёрные волосы до плеч.

   Чувственные губы… такие необъяснимо притягательные губы темнокожей девушки из другой вселенной… …и специально для него…

  -- Я хочу задать тебе очень важный вопрос… - Джаер гладил её пальцы и смотрел ей прямо в глаза. Свеча задрожала.

  -- Слушаю… - голос Шарлин обволакивал, похожий на парное молоко. Он пьянил лучше, чем лучшее из вин.

  -- Ты вышла бы за меня?..

  -- Ммм… Для предложения слишком робко, - она замолчала.

   Джаер смотрел ей в глаза, ожидая продолжения.

  -- …я вышла бы за тебя, мальчик, если бы ты был Чемпионом! – Джаер запомнил её вызывающе лукавую улыбку и «заводные» искры в глазах – навсегда.

   Она встала и вышла из кафе, оставив ему только воспоминания и аромат её духов, сквозь который Джаер с трудом «читал» её собственный аромат…

   …Вспышка! Зал. Высокий потолок. Тренировка. Скрип баскетбольных тапок по паркету, удары мячей, крик Кёрфа. Движение, ритм. Мяч! Удары мяча… Корзина. кольцо… сетка… Столкновения, борьба. Мужская энергия. Запах потных тел. Жёсткий контакт. Взгляды… ноги… руки… броски… подборы…

   Другой зал. Игра. Шум зала. Болельщики. Телевидение. Девушки-черлидеры. Судейский свисток. Кёрф чертит схемы на доске, громко и смачно диктует установки, дополняя всё резкими жестами: «Джек! Держать центр. Держать! Цемент, бетон!...»

   Ещё игра. Трудная игра. Трудная проигранная игра. Душ. Вода даёт облегчение и освобождение от горечи, от эмоций…

   Автобус. Автобус едет по Денверу. Полусонные парни. Стив снова хохмит. Рич листает «Плейбой». Сейчас Стив выдаст пару реплик на его счёт. Оживление. Почти все проснулись. Подъезжаем к отелю. Визжащие девочки! Это заводит всегда! Холл отеля. Мобильник. Звонит Шарлин…

   …Вспышка! Доктор. Белый халат.

  -- Это перелом. И сложный перелом. Мы сейчас всё сделаем. Но…

   Кёрф глядит «ему в рот». Джаер боится дышать, хотя уже…

  -- …но… Месяц… месяц – не меньше… …ну, две недели, - «бронебойный» взгляд Кёрфа заставляет врача сбавлять сроки… - Но на эту игру – нет, никак, исключено! – Доктор Шрам с силой хлопает ладонью по столу, убивая возможную дискуссию. Всё…

   «На эту игру!» На эту! «…никак». Вот именно: никак. Чудеса бывают. Джаер и Кёрф знают это. Они ждали чуда, но этот сломанный палец и этот доктор убили его сейчас.

   Провал. Джаер затих надолго.

   …Вспышка! Он только начинает заниматься баскетболом. Первый его день. Внимательные глаза Джебба, его первого тренера, косые взгляды мальчишек: симпатии и антипатии определились сразу. Лёгкая стычка в коридоре и долгий трёп по дороге домой вдвоём с Ником. Все тайны были раскрыты легко – они словно знали друг друга всегда…

   …Первая игра!... Провал…

   …Какое спокойствие. Блаженство!

   Джаеру двенадцать. Он сладко потягивается, чувствуя, что комнату в красивом одноэтажном доме заполнил мягкий утренний свет. Ах, как хорошо валяться в постели утром! Нет – не хочется. Он вскакивает. Подходит к зеркалу и любуется собой: Мужчина! Одевается и бежит во двор.

   Всё залито каким-то необычным, райским светом, всё празднует и «поёт». Радуга – во всё небо – от одного края горизонта до другого. Солнце не слепит.

   Он идёт через большой сад с деревьями, на которых висят крупные красные яблоки. Их так много! Россыпи яблок. Но ветки совсем не гнутся, а гордо растопырены во все стороны.

   Джаер подходит к маленькому светлому домику. Входит. За столом сидит Ребекка – красивая и умная девушка, жившая в том же местечке, что и бабушка Джаера.

   -- Джаер! Привет! Как живёшь?

  -- Хорошо! – Джаер улыбается ей, - Только…

  -- Что? Ну, говори – может, я смогу помочь?

  -- Да, вот… - Джаер замялся, а потом, набравшись решимости, продолжил, - Я хочу влезть на заброшенную вышку, ну, за домом Блэкстоунов… Я нашёл, как туда пролезть, на верхний уровень. Очень узкий лаз. Я пролезаю. Там отовсюду торчат эти острые штуки, но в одежде – нормально. Если осторожно. Но карман не даёт. Я крутился и так, и этак – не даёт – Никак. Очень тесно. Цепляется. Вот, даже порвался… А забраться – надо. Хочется… Там высоко, и вид такой, и… Забраться!..

  -- Хм! Какая странная беда, - ответила Ребекка, - Подойди.

   Джаер подошёл.

  --А давай мы его аккуратно отрежем? – Ребекка взяла ножницы.

  -- Но…

  -- Что «но»? Аккуратно отрежем, а когда ты взберёшься на вышку – приходи ко мне, я тебе его аккуратно пришью, понял. И никаких «но»!

   Джаер проснулся. Было утро, город едва просыпался тоже. Джаер босиком прошёл на кухню.

   «Правая рука у меня всегда была «второй»… Она, конечно, тоже очень хороша, но ведущей всегда была левая… И мизинец… Один только мизинец… Без мизинца… Или – без меня…». Он запретил себе сомневаться.

   Джаер достал из стола большой острый кухонный тесак, принёс спирт из аптечки. Всё приготовил. И… !

   Он быстро остановил кровь. Потом взял отрубленный палец и бросил его в унитаз. Спустил воду, сказав про себя: «Прощай!»                 

  Джаер стал наводить порядок на кухне. «А потом можно будет поставить протез…» Ему не понравилась эта мысль. Джаер почувствовал, что хочет помочиться. Закончив отливать, он спустил воду, которая успела набраться, и выбросил из головы все лишние мысли: «Теперь – только игра. Только Игра».

   Через час он приехал к Кёрфу.

   -- Босс, у меня к тебе важный разговор. Очень важный, - Джаер был сурово серьёзен.

  -- Идём! – решительно сказал Кёрф, и они вошли в его кабинет.

   Сели. Кёрф – на своё место за рабочим столом, Джаер – напротив.

    Джаер снял с правой руки перчатку. Кёрф увидел четыре оставшихся пальца и быстро стал соображать…

  -- Ааа! Вот это да! – воскликнул он через минуту, - Я понял, я всё понял! – Кёрф вышел из-за стола и обнял поднявшегося со своего места Джаера, - Ты всё правильно сделал. Правильно. Да!» - В его глазах сверкали слёзы, а губы этого жёсткого и выносливого человека непривычно подрагивали.

   Кёрф быстро успокоился:

  -- Всё, жертва должна стать Победной. Езжай в зал, через час я соберу команду и всё объясню ребятам. Давай! А я пока улажу все наши дела…

   Кёрф взял телефонную трубку и набрал номер шефа пресс-службы «Minneapolis FFO»:

  -- У нас очень важная новость, Майрс, лети сюда!..

   Потом Кёрф позвонил доктору Шраму.

                               ************

   Когда толпа бешеных мужиков ввалилась в квартиру Джаера, Шарлин чувствовала себя немного потерянной… И всё же ей было очень хорошо, хорошо  По-особому!

   Они кричали, пели, несли всякую чушь. Подрались в шутку, разбили что-то из посуды и что-то сломали… Чемпионам это было можно! Каждый ещё по три раза отхлебнул из Кубка! Но это почти не пьянило. Против того, что случилось!!!

   Джаер всё время поглядывал на Шарлин, на Кубок и на свою команду. У него было всё! Или…

   Наконец, ребята ушли, и Кубок занял почётное место в гостиной. На одни сутки. Чтобы завтра перейти во владение к Нику Кингстхаггеру.

                        *     *     *     *     *     *

   Забрезжило утро. Джаер уже давно не спал. Он гладил спящую Шарлин, медленно проводя то одним, то другим пальцем по изгибам её смуглого тела. И любовался!...

   …её веки дрогнули, и она проснулась. Увидев лицо Джаера, она блаженно улыбнулась.

  -- Шарлин! – сказал Джаер.

  --Мм?

  -- Ты станешь женой Чемпиона? Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. И прошу тебя. Очень!

   Шарлин приподнялась на кровати и взбудораженно смотрела на Джаера:

  -- Что? Женой Чемпиона?! – она задумалась на несколько мгновений, вспоминая и понимая - Нельзя так серьёзно всё принимать, слышишь?! – она слегка ударила его кулаком в грудь, а потом погрозила пальцем:

  -- Ты понял?

  -- Да… - он довольно улыбался.

   Шарлин сладко поцеловала его, а когда отпустила его губы, то сказала, немного приподняв своё лицо над лицом Джаера:

  -- Я согласна… Чемпион! – и снова припала к его губам.

   Они устали к полудню и снова заснули.

  -- А-а-а!! А-а-а!!! – дикий крик оглашал квартиру, Джаер бегал голый и в восторженном смятении кричал:

  -- Палец! Палец! Вот он! Откуда? Он вернулся!!!

   Шарлин тоже вскочила:

  -- Покажи! Бог ты мой! Я знала, что Библия не лжёт, я знала! Знала! А ты знал?

  -- Я вижу, вижу!

                 *                      *                         *

  -- Согласен ли ты, Джаер Хорридж…

  -- Конечно! Конечно, да! Да, да, да! – ответил Джаер.

  -- Согласна ли ты, Шарлин Бэкстридж…

  -- Да! – ответила счастливая Шарлин…

   Когда он надел кольцо на её безымянный палец, она чуть замешкалась и… надела кольцо для него – на его
правый мизинец.

Занятие, достойное Мужчин

   -- Ммм! Вот козлы... – сокрушалась Лейна, державшая в руках свежий номер журнала «Man is God». Она сидела на большом диване, подобрав под себя ноги и поджав нижнюю губу.

  -- Что тебя так зацепило? – лениво спросила вошедшая в гостиную красавица Реастра.

   Лейна оторвалась от журнала, отбросила назад свои совершенно белые волосы и показала обложку:

  -- Вот, смотри!

   На глянцевой обложке сентябрьского номера «Man is God» во всём блеске и всей красе миру предстали пятеро героев Великой мировой войны, пятеро Мужчин, уже сейчас, при жизни, ставшие Легендой.

   Эта война, заключившая в свои крепкие безжалостные объятия всю планету, длилась целых пять лет, и сейчас, в 2031-м, было невозможно предположить, когда и чем она закончится: конца ей видно не было.

   Из двенадцати стран, официально объявивших о своём нейтралитете, фактически соблюдали его только пять. Все остальные государства находились внутри этой жестокой схватки.

   Война поделила мир на две равные части: Северному Альянсу противостоял Союз – Новая Сила. Мир жил войной, дышал войной, работал на войну. Всё это требовало катастрофически огромных ресурсов, стало причиной огромных человеческих жертв и материальных потерь.

   Поэтому цивилизация планеты Земля не только остановилась в своём развитии, но уверенно деградировала.

   Реастра взяла журнал, долго и внимательно смотрела на Мужчин с обложки, потом – раскрыла номер на указанной странице:

  -- «Властелины Силы»… - прочитала она, - Нелепый заголовок…

  -- Козлы, правда же, Рея? – спросила Лейна, ожидая одобрения. Она внимательно следила, как магически карие глаза Реастры бегали по строчкам «Man is God».

  -- Не козлы, а самцы, понимаешь?

  -- Что?.. – спросила Лейна, не понимая…

  -- Сам-цы! Ясно? – Рея взглянула на Лейну, загадочно улыбаясь.

   Сентябрьский номер «Man is God», несмотря на космический тираж, был раскуплен влёт! И всё – благодаря обложке и «Властелинам Силы».

   Эта великолепная пятёрка сражалась на стороне Северного Альянса с самого начала всемирной бойни. И почти сразу они оказались на ключевой позиции. Проявили себя потрясающе! С тех пор они всегда были вместе и всегда – на самом трудном участке, в самой важной его точке.

   Каждый из пятерых являлся абсолютным воплощением мужественности, большим успехом Творца!

  Они вызывали зависть, страсть и восторг. Им подражали, их любили и, кажется – по обе стороны фронта…

   Самым молодым из пятерых был девятнадцатилетний Эйстон. Он начал свой боевой путь совсем мальчишкой, кадетом военно-морского колледжа. Всеми правдами и неправдами сумел достичь заветной цели – попасть в самое пекло.

   Стройный, светловолосый, с фигурой пловца-чемпиона, Эйстон сражал девушек одним случайным взглядом своих серых глаз, а его сияющая улыбка заставляла их забыть собственные имена.

   Кэеру было 24. Этот маленький тигр, чьи предки родились в Корее, в ловкости и изяществе не уступал лучшим представителям семейства кошачьих. Славился хитростью и колкими шуточками.

   А что до его красоты… …один папарацци каким-то чудом сумел сделать снимок Кэера, спящего обнажённым. Через три дня снимок  скачали из Интернета сотни миллионов раз, и на Земле не осталось города, в котором он не был бы распечатан.

   Ещё через три дня этому папарацци на улице кто-то выбил все зубы.

   Когда Кэера спросили, кто мог это сделать, тот лишь загадочно улыбался и только однажды ответил:

  -- Я ни при чём. Я бы на зубах не остановился, - и весело рассмеялся.

  Алексу было 25. Он был классическим русским богатырём: баскетбольного роста, широкоплечий гигант! Так его и звали: «Гигант» - прозвище приклеилось намертво.

   Кроме недюжинной силы Алекса отличал живой ум и способность решать сложные жизненные задачи, благодаря исключительно развитому интеллекту.

   Конечно, он тоже был выдающимся красавцем!

   Рохаса с детства прозвали «юным мачо». Ему было 23, и по его жилам бежала испанская кровь.

   Чёрные волосы, брови и глаза, резкие движения, часто отчаянные, непредсказуемые поступки… Безрассудству Рохаса всегда сопутствовала Удача. Даже когда всё казалось безнадёжным. Он никогда на неё не рассчитывал, но похоже Она влюбилась в него. Навсегда!

   Никосу было 43. Этот, казалось, такой спокойный и задумчивый мужчина «в самом соку» был способен в любой момент «выстрелить», как разжавшаяся пружина. Годы лишь добавили ему красоты и силы, достигших своего совершенного расцвета.

  -- Прекрасный план! – воскликнула Рэчел, ударив ладонью по столу. Она медленно облизала губы и спросила:

  -- Ну как?! Вместе?

 -- Да! – радостно вскрикнула Лейна и накрыла руку Рэчел своей ладонью.

  -- Ну!.. – Реастра поставила под сомнение саму возможность сомневаться и присоединилась к подругам.

  -- Конечно! – заявила Лючия.

  -- И я! – Мишель подытожила, сделав Великий Договор свершившимся фактом. Их тоже было пятеро.

   Когда они вышли вместе из лондонской квартиры Мишель и зашагали в сторону Грин-парка, все взгляды британцев и жителей иных стран, которых в Городе туманов всегда хватало – были обращены к ним. Они находились в центре внимания. Ну, как всегда.

   О них не писала светская пресса, и не рассказывало телевидение, но стоило им появиться на улице, а тем более - вместе - и это долго помнили все, кто оказывался там.

   Темнокожая богиня Рэчел ела фисташки, выбрасывая скорлупки прямо на асфальт. Полисмен не заставил себя долго ждать. Рэчел не позволила ему слишком приблизиться и «выстрелила» с расстояния:

  -- Девочки! К нам идёт плохой парень! - сказала она на всю улицу, - Мальчик, ты меня волнуешь! – она устремила на него свой «хищный» взгляд и провела указательным пальцем по своей нижней губе.

   Бобби заулыбался и забыл о существовании правил до конца этого дня.

   Рэчел шагала по британской столице, размашисто ступая по мостовой своими высокими красными сапогами. Её великолепные бёдра были обтянуты чёрной кожей коротких брюк. Кожаная жилетка плохо скрывала изумительную смуглую грудь; казалось, что шнуровка спереди развяжется в любой момент и обнажит всё.

   На правом запястье Рэчел болтался браслет из круглых чёрных деревяшек, а на левой руке красовались красные, как коралл, часы с огромным циферблатом.

   Её тёмно-карие глаза были исполнены мощной, нескрываемой силы, чёрные ниже плеч волосы подрагивали в такт её ритмичным движениям.

   Она была вальяжна и абсолютна спокойна. Её сексуальность была наполнявшей её преображающей Силой самой Природы и била через край.

   Рэчел походила на пантеру, да все и знали её по прозвищу «Пантера», редко вспоминая про настоящее имя. Пантера, или просто – Панта.

  -- Панта! Я не пойму, как тебе это удаётся! – спросила подругу изящная Мишель.

   Панта с ироничной улыбкой взглянула на молодую француженку и, склонив голову, сказала:

  -- Я – тоже…

   Они вошли в зал «Сизонс» и сели за свободный столик.

  -- Не спеши, Мишель, - сказала Панта своей подруге, взявшей в руки меню. Потом темнокожая красавица стала о чём-то шептаться с элегантным официантом, указывая на один из столиков.

  -- Как леди будет угодно, - сказал официант в конце, и Панта широко улыбнулась.

  -- Ещё минуты три… - сказала она подругам.

   Они перешли за освободившийся столик и сразу поняли, что это было лучшее место в ресторане.

  -- Прошу, мадемуазель, продолжайте, - Панта протянула меню задумавшейся о чём-то Мишель.

   Мишель поправила на груди белое платье в мелкий голубовато-сиреневый цветочек и белое кружевное бельё, столь изысканно оформлявшее её не слишком большую грудь, стало видно чуть лучше.

   От неё исходил мягкий аромат полевых цветов – свежий и неповторимый.

   Мишель рассказала подругам о своём выборе, и после непродолжительного диалога заказ был сформирован окончательно.

  -- У меня предложение, - произнесла Рея своим глубоким грудным голосом, - по случаю нашей Победы мы будем пить андалузский москатель!  

  -- А что это за вино? – голос Мишель прозвучал удивлённо.

  -- Великолепное вино – попробуешь, - пообещала Рея.

  -- Кстати, о победе, - вставила Панта, - Вы собираетесь отправиться на линию фронта без охраны?.. Я понимаю, мы все сейчас в огне… но хочется погореть подольше!.. Там же толпы «голодных» мужиков – вы в курсе, что это такое?!!

  -- Но охрана – тоже мужики… гм… - испуганно добавила Лейна.

  -- Откуда такой ограниченный взгляд? А про Amazing Amazons ты слышала? – спросила Панта.

  -- Нет… А что это?

  -- Это – охрана состоящая только из восточных женщин, - вступила в разговор Лючия, - Китаянки, японки… И владелица Amazing Amazons – моя давняя подруга, я ей сейчас позвоню, - Лючия достала телефон.

  -- Ну, я люблю Лару Крофт и всё такое, но что могут женщины, когда…

  -- Да ты спятила! – возмутилась Панта, - Что могут женщины?! Всё - ясно тебе!

   Наступило молчание, только Лючия вполголоса говорила с Сингапуром. Когда разговор с Ляо Ли был закончен, Лючия убрала телефон и сказала:

  -- Женщины, конечно, проигрывают мужикам в физической силе, зато совсем не уступают в ловкости и координации, более выносливы и… лишены слабых мест, понимаешь? – Лючия лукаво улыбнулась.

   Лейна догадалась и произнесла «ключевое» слово так громко, что к ней тут же подбежал растерянный официант. Подруги громко рассмеялись.

  -- Я обожаю твою детскую простоту, - сказала Лючия и нежно прижалась к Лейне щекой, поглаживая её белые волосы.

   Лючия была не по годам мудрой и на редкость спокойной итальянкой. Её женская сила, чувства и страсть редко выходили из берегов: она была похожа на медленную большую реку, которая долго и неспешно несла свои воды к океану. На реку, какие бывают в Сибири, но не встречаются в Италии…

   Она была пьяняще красива. Чёрные волосы небрежно лежали на её плечах, полуприкрытые наброшенным сверху плотным красным  платком. Чёрно-белая блузка и юбка тех же тонов смотрелись так же небрежно и притягательно. Её грудь была скрыта полностью, но это не мешало окружающим догадаться, что там спрятано великолепие!    

  -- Я люблю тебя, Лючи! – прощебетала Лейна и достала из кармашка платок. Лейна действительно была большим ребёнком.

   В общем, она и по возрасту ушла не особенно далеко. Её простота и открытость были столь естественны и красивы, что подкупали всех и сразу! Если Лейна плакала, это были всегда искренние и чистые слёзы, если ей что-то не нравилось: она открыто злилась, если ей было весело – она смеялась и пела.

   Лейна могла сдержаться и смолчать, сделав над собой усилие, но любое притворство было ей полностью чуждо.

   И сейчас за лучшим столиком в «Сизонс» в своих рваных джинсах и длинной ковбойской клетчатой рубахе, с костяным кулоном (в виде птицы) на кожаной тесьме – она смотрелась очень органично. Она была органична всегда!

  -- Я заплачу – я сегодня богатая, сказала Реастра, когда с едой и вином было покончено и, завидев приближающегося официанта, все стали доставать кошельки.

   Реастра отдала официанту деньги. Размер полученных чаевых побудил его благодарно склонить голову и приложить руку к груди.

   Рея была  молода, страстна и очень сильна. Она часто взрывалась: ненавистью или порывом сильного Чувства. Могла быть молчаливой, но если начинала говорить «по-настоящему» - не смолкала, пока не высказывала всё. С ней было очень трудно, но самых сильных и отчаянных мужчин тянуло к ней, с такой силой, с какой Судьба тянет всё то, что обязательно должно случиться.

   Пять самых смелых женщин на планете сумели найти общий язык с генералами в полевом штабе Союза  - Новая Сила.

   И теперь, расставшись с охраной из Amazing Amazons, они получили здесь новые армейские ботинки и отправились одеваться…  

  -- Музыка заеб..ла, - сказал Кэер, отшвырнув наушники.

  -- Да, тоскливо… - добавил Эйстон, лениво развалившийся на земле.

   Пятеро супермужчин коротали время в широкой части длиннющего окопа, тянувшегося вдоль линии фронта на протяжении нескольких километров. Затишье длилось уже пять недель. Обе стороны готовились к «решающему штурму». Именно здесь был самый важный, ключевой участок самого значимого фронта. Обе слехстнувшиеся силы стремились достичь тут коренного перелома всей кампании, надеясь, наконец - повернуть всё к своей победе.

   Правда, развязка всё не наступала… уже несколько месяцев. Изнурительная, проходившая с переменным успехом, борьба за «Сектор G» грозила длиться ещё очень и очень долго.

  -- Карты тоже - в пизд… - сказал Рохас, бросив колоду.

  -- Вот-вот… Я знаю, что сейчас хорошо бы пошло!.. – Алекс блаженно улыбнулся.

  -- Мы тоже это знаем! – громко сказал Рохас, опустив ладонь на чресла.

   Никос хмыкнул и закрыл глаза, а Эйстон взмолился:

  -- Не надо о больном, ладно!.. – и отвернулся к земляной стенке.

  -- Рохас… вы вдвоём, - Никос, иронично улыбаясь, показал на Эйстона, - Пошли бы посмотрели, как там у нас, чего нового… Так, для смены мыслей…

   И Рохас взял большой армейский бинокль, чтобы осмотреть окрестности.

  -- Мать твою!  !...  !..... 

  -- Что там у тебя?!

  -- К нам идут тёлки!..

  -- Ты что, ох…ел?!..

  -- Посмотри сам! … нет, обойдёшься, я посмотрю, уйди…

  -- Дай бинокль! ...О! Я и без бинокля вижу… Дай бинокль!

   Как они шли! Все – в чёрных армейских ботинках – вышагивали в ряд.

   Справа шла Панта – в коже и заклёпках, хотя одежды на ней был минимум.

   Слева – Лейна в белом сарафанчике в зелёный горошек, правая из его кружевных лямочек безнадёжно свалилась с плеча.

   Слева от Панты – Мишель в коротенькой юбке и кофточке, застёгнутой лишь на одну пуговицу. Сразу под кофточкой светлела нежная грудь.

   Справа от Лейны шла Лючия в красном платье с глубоким декольте и разрезом снизу и с тёмно-красными бусами на шее.

   В середине в белом платье со знаменем в руках шла Реастра. На знамени было изображено красное сердце на красном фоне: сердце отделяла от фона толстая белая линия. Это совсем не походило на нейтральный («переговоры») или пораженческий («сдаёмся») – белый флаг.

   Наоборот – он кричал не «сдаёмся», а «Сдавайтесь!»

   -- Ну, вы же не собираетесь вот так сразу сдаться? – спросил Никос со слабой надеждой. 

  -- А мы и вообще не собираемся, - ответил Кэер.

  -- А чего это не собираетесь?! – нетерпеливо спросил Эйстон.

   И никто не покинул окоп. Эти пятеро с обложки «Man is God» сами не понимали, что с ними творится, и только женские голоса помогли им прийти в себя. 

  -- Рохас!

  -- Никос!

  -- Кэер!

  -- Алекс!

  -- Эйстон!

   Когда прозвучали все пять имён, пять мужских голов с бешеными, «вращающимися» глазами высунулись из окопа.

   Панта села на колени, раздвинула ноги и коснулась пальцем красивого испанского носа:

  -- Мальчик, я пришла – пойдём! – Она схватила Рохаса за правое запястье и стала тянуть наверх.

   Он мычал что-то невнятное, пытаясь вырвать руку.

  -- Ну-ну… смелей… - ласково проговорила чернокожая красавица и на три секунды положила руку Рохаса на свою левую грудь:

  -- А-а?..

   Молодой испанец пулей вылетел наружу. Он прижался к Панте всем телом и закрыл глаза в счастливой истоме. Панта смачно поцеловала его в губы, а потом прошептала ему на ухо:

  -- Спешить не будем – нам никто не посмеет мешать: мы под прикрытием!.. – и указала пальцем на небо.

   Мишель впрыгнула в окоп и, встав в двух метрах от Кэера, бросила на него взгляд, способный «в айн момент» снять любую эректильную дисфункцию. Её язычок коснулся верхней губы,  ладонь скользнула по бедру. Он уже решил, что сдаётся, но остатки воли и гордости велели ему не спешить, и он, не двинувшись с места, медленно просунул пальцы себе под брюки: игра была принята.

   Эйстона не нужно было умолять: Рея сделала один решительный кивок головой в сторону, и он выпрыгнул к ней.

   Они долго бежали вместе, пока не попали на большой сеновал где-то среди позиций Северного Альянса…

   Никос сразу понял, что с Лючией ему будет особенно, невероятно хорошо!.. Он отлично чувствовал женщин.

   Они минуты три наслаждались изысканными поцелуями, а потом вылезли наверх и ушли куда-то в сторону от линии фронта, оставив окоп Кэеру и Мишель…

   …Лейна уселась на край окопа и задрала сарафан. Алекс, закрыв глаза, тёрся щекой, носом, скулами – о самый сладкий соблазн на свете. Потом он выпрыгнул к ней и, взяв её на руки, понёс куда-то на это пространство, лежавшее между двух враждующих миров.

   Они упали на землю рядом с какой-то неровностью ландшафта…

   Эти пять пар не знали усталости и забыли о времени. Счастье охватило их тела, стало их сущностью, и Любовь изливалась, излучалась от них в окружающее пространство.

   Мужчины из соседних подразделений наблюдали внезапное пришествие женщин. Это опьяняющее Чудо! Они видели, что женщины легко обезоружили самых лучших и стойких вояк и…

   …через час на позициях Северного Альянса началось… дезертирство, капитуляция, разброд, бегство!!... Воины просто бросали всё и разбегались кто куда, во все стороны, потеряв всякое представление о страхе и всякий интерес к войне.

   Это оказалось острозаразным и тотчас перекинулось на ту сторону от линии фронта…

  -- А эти пять пар счастливы до сих пор, все они по-прежнему вместе. Свадьбу сыграли все вместе. Пять свадеб сразу! И сейчас у них на всех уже тринадцать детей, а Лейна и Лючия снова беременны…

  -- А как же Великая война?!..

  -- А на хуя?..

Снимок - отсюда: http://hell.kiwibird.ru/gallery/browseimages.php??do=browseimages&c=38&page=11

Special thanks to daily-winegraph: он даже профану даёт возможность прикинуться знатоком!

Очень свободный Самолёт

   Его переполняло Счастье! Это был день его первого Полёта!..

   Белоснежный красавец SkyLiner 117 стоял на лётном поле и сверкал в солнечных лучах. Никто не мог оставить его без внимания: Он был прекрасен!

   Даже опытные, повидавшие на своём веку всё, что только могло случиться, техники и пилоты были очарованы и снова ясно понимали, за что любили авиацию.

   На его фюзеляже красовались большущие синие буквы: «SkyLiner 117» и синяя эмблема: изображение лайнера, прошивающего облака;  ряд из шести нарисованных в эмблеме овальных иллюминаторов замыкала семиконечная звезда, расположенная в носовой части.  

   Впереди был Полёт!..

   Пассажиры расселись по своим местам, пристегнули ремни, и Он начал движение.

   Диспетчеры подошли к окну и любовались его великолепным разгоном и стремительным взлётом!

   Наслаждение! Полёт!

  -- Что-то мы слишком круто берём высоту… - заметил бортинженер.

  -- Да…

  -- Смотри – ещё прибавили!..

  -- Убавьте тангаж!

  -- Ничего не получается. Самолёт не слушается!

   SkyLiner 117 хотел лететь всё выше и выше и – Летел! Он так решил!

   Облака остались внизу, а самолёт всё набирал и набирал высоту, даже не думая о снижении. Пассажиры заволновались:

  -- Куда это мы летим? В космос что ли?

  -- Что-то очень резко…

  -- В космосе  нет воздуха – там самолёты не летают.

   Земля стремительно удалялась, и SkyLiner покинул пределы атмосферы.

   Паники не было. На борту лайнера царило торжественно-недоумённое оцепенение: пилоты из своей кабины и пассажиры из иллюминаторов видели удаляющуюся голубую планету, космос со множеством звёзд и Луну, которая становилась всё ближе.

   Пассажиры очнулись.

  -- Батюшки мои! Мы на Луну летим!

  -- А где невесомость?!

  -- Да этого вообще не может быть!!

  --  Когда же мы теперь попадём в Лондон?

  -- Забудьте: мы вон в космосе, почти задаром!

  -- Мы погибли!!!

  -- Мужик, не дёргайся: лови момент – ты теперь космонавт.

   Облетев Луну - пассажиры вблизи увидели её светлую и теневую стороны - Самолёт устремился прочь от Солнца.

   Его скорость потрясала. Экипаж перестал думать о том, чтобы как-то повлиять на полёт, поняв, что Лайнер живёт собственной жизнью и летит своим курсом.

  -- Смотрите: Сатурн! Ах, фотика нет!.. 

   Всего через час после взлёта в Пулкове Самолёт подлетал к большой планете, заключённой в широченные кольца.

  Все любовались зрелищем, забыв о страхе.

   SkyLiner ещё прибавил скорости, всё время продолжая ускоряться. Это было незабываемо… Звёзды, галактики, безграничные просторы… Самолёт, летящий в космосе и умопомрачительная красота…

  -- Смотрите! Стало светлее!..

  -- Да ну, бросьте.

  -- Да, кажется, становится светлее…

   Безудержно чёрный космос и вправду стал постепенно менять цвет и тон.

  -- А вон там, впереди – какие-то облака…  !!

  -- Это, наверное, туманность какая-нибудь.

   Панорама за бортом СкайЛайнера менялась: чёрный космос становился синим, а потом – голубым, звёзды остались где-то позади, а вокруг возникали изумительные высокие облака самых невероятных форм.

  -- Мы вернулись на небо!

  -- Как это??!

  -- Смотрите, там домики!

   Внизу, под самолётом, ясно различались маленькие белые домики в каком-то утопающем в зелени посёлке,  чуть поодаль – длинный пляж с золотисто-жёлтым песком и синее-синее море. Солнца нигде не было видно. Свет как будто висел в самом пространстве и был разлит повсюду.

  -- Взлётка! – вскричал бортинженер.

  -- По-моему, нам нужно садиться – автопилот «не пашет».

   Экипаж быстро включился в работу и совершил уверенную спокойную посадку в этом незнакомом месте какого-то диковинного мира.

  Невдалеке красовалось бело-синее здание аэропорта, прекрасное, как мечта… На поле аэродрома находились и другие самолёты: все они были очень разные, и все - невероятно красивые, большие и новые. Здесь всё блистало новизной, чистотой и безупречностью.